Честь пирата

Я знала, что теперь-то он взял под личный контроль вопрос разгула пиратов на торговом морском пути, и не сомневалась, что скоро с морскими разбойниками будет покончено.

С того дня о пиратах мы с ним не заговаривали ни разу. И только сегодня вечером, после того как проводили тётю Чари на поезд и вернулись в особняк, дядя решил поднять эту неприятную тему.

– Знаешь, Мэл, мне вот не даёт покоя один вопрос, – отложив вилку, заговорил дядя. – Почему, зная, что ты моя племянница, тот пират тебя всё-таки отпустил?

Мы ужинали с ним вдвоём в малой столовой, оформленной в коричнево-персиковых тонах.

Нам подавали изумительную утку с овощами, и я искренне наслаждалась трапезой… ровно до того момента, пока не услышала дядину фразу. Потом перед глазами снова встало жуткое лицо со шрамом, и аппетит мгновенно пропал.

– С его стороны было бы логичнее оставить тебя, как козырь. Он должен был понимать, что теперь я начну на него охоту, а ты могла стать отличным предметом для шантажа. И всё же… он позволил тебе уйти.

Я вспомнила, как глупо грубила пирату. Как он грозился оставить меня себе… и как передумал.

– Он принял это решение как раз после того, как узнал, что я леди Стайр.

Дядя задумчиво кивнул.

– Как я понял, это был Коготь, – сказал он. – По моим сведениям, этот тип не так давно в их братии. Появился из ниоткуда, капитаном стал, устроив бунт на корабле и избавившись от своего предшественника. Удачливый гадёныш. И самый отчаянный из всех. Он орудует именно на главном торговом пути, по которому к нам везут товары с востока Лердонии и из соседних стран.

Нападает чаще всего в непогоду, когда моряки заняты борьбой со стихией. Корабли уводит вместе с грузом. Некоторые возвращает ? просто бросает болтаться в море, но уже с пустыми трюмами. Некоторые так и остаются у него. А вот людей почти всегда отпускает. Но тоже не всех.

– Ну вот, значит нет ничего странного в том, что и меня он отпустил, – сказала я.

Мне было крайне неприятно вспоминать тот случай.

Гадкий Коготь теперь присутствовал почти в каждом моём сне, делая их по-настоящему жуткими. Он снова прижимал меня к себе, пытался поцеловать, а я уворачивалась. Била его магией… но после этого на его страшном лице каждый раз появлялась удивительно довольная улыбка. Будто ему даже нравился мой отпор.

После этих снов я просыпалась в холодном поту и подолгу лежала в кровати, убеждая себя в том, что это просто происки моего подсознания.