Эффект Фёдора

– Нет, конечно! – оборвал его отец. – Ты, дорогой мой сынок, станешь там самым обычным разнорабочим. Будешь выполнять различные поручения тех, к кому тебя приставит Виталик. Если понадобится, станешь помогать на кухне, или высаживать растения на клумбах, или чистить бассейны, мыть номера и залы приёмов, подметать на парковке. В общем, заниматься всем тем, что придёт в голову твоему начальству. На время работы я заморожу все твои карточки и разблокирую их только тогда, когда выйдет срок так называемых «исправительных работ».

Вот так, Артём. Теперь я твой личный судья, и первый мой приговор ты слышал. Приступаешь завтра, и для начала срок твоего наказания – неделя. А дальше будет видно.

– Это шутка? – возмутился Тёма, но заметив, что его отец как никогда серьёзен, тут же напрягся. – Да ладно тебе, пап, ты же не заставишь меня мыть полы, да ещё и в отеле… Меня же там засмеют! А если это дойдёт до кого-то из знакомых?

– Мне плевать на твоих друзей и их мнение. Но… очень бы не хотелось, чтобы эта история попала в газеты.

Так что, придумай что-нибудь со своей внешностью. Ну… рабочую форму тебе и так выдадут, а остальное уже твои проблемы. Мне всё равно, можешь хоть бороду накладную носить.

– Папа, я не верю…

– Зря, – перебил его отец. – Завтра в семь утра начинается твой рабочий день. За опоздание или некачественное выполнение своих обязанностей Виталик будет накидывать тебе дополнительные дни.

– Вы с ума сошли! Тоже мне, воспитатели! Раньше надо было думать! – повысил голос Артём.

Теперь-то он окончательно удостоверился, что шутить отец не намерен. – Мне нужны деньги… на те же карманные расходы.

– А зачем? Живёшь ты в отеле (хотя мать предлагала на время «каторги» отобрать у тебя ключи от пентхауса).

– Нет, вы мне его подарили, и он мой! – грубо отрезал младший Жарков.

– Именно поэтому он остаётся в твоём распоряжении. Кормить тебя будут в столовой, как и всех рабочих, уборку своего номера ты тоже будешь проводить сам.

Тёма отвернулся к окну, с ужасом понимая, что в этот раз его действительно решили наказать.

Ведь лишение денежного обеспечения было для него подобно ограничению подачи кислорода. В свои двадцать пять он до сих пор жил исключительно за счёт родителей. А всё потому, что примерно лет так в двадцать с грохотом вылетел из института и заявил всем, что теперь он будет заниматься развитием своего призвания, и объявил себя свободным художником. Он рисовал, причём его картины даже пару раз участвовали в выставках.