Бастард королевской крови

Стремительно скользя по бумаге, эта чернильная жуть резво подобралась к краю листа и стала переползать на руку застывшего истуканом Эльнара. А как только рисунок коснулся кожи, парень зашипел от боли.

– Что происходит?! – выпалила я, просто не зная, что предпринять. И тут же закричала: – Эль! Бросай лист!

Эльнар тут же попытался разжать пальцы, но ничего не получилось. Я видела, как он старается, как дрожат его руки, как напряжено лицо, да только всё было бессмысленно.

– Тело не слушается, – хрипло сказал Эль, в чьих глазах теперь уже отчётливо отражался страх.

И что хуже, парень вдруг пошатнулся, будто из него разом выкачали все силы, но всё-таки устоял.

Рисунок продолжал переползать на кожу, и я почему-то не сомневалась, что если он полностью окажется на Эле, то случится нечто страшное!

Не знаю, чем я в тот момент руководствовалась, но точно не здравым смыслом. Потому что мои действия никак нельзя назвать логичными. Вместо того чтобы позвать на помощь, я схватилась за злополучный лист и попыталась вырвать письмо у Эльнара.

Но он держал так крепко, что мне удалось оторвать только кончик.

Вторая мысль пришла в голову молниеносно. Схватив лежащий рядом нож для бумаг, я снова взялась за обрывок послания, натянула лист и чиркнула лезвием прямо по оставшейся на листе части чёрного рисунка.

– Есть! – воскликнула, убедившись, что примерно треть этого убожества так и не добралась до Эля и осталась на бумаге.

Снова получив возможность двигаться, Эльнар упал на диван и схватился за руку, по которой продолжала ползти вверх обрубленная каракатица из чернил.

Остановилась она только на внутренней стороне запястья, а её отрезанные кончики потянулись друг к другу, словно стараясь завершить рисунок. И как только линии сомкнулись, вся татуировка полыхнула чёрным… а Эльнар застонал сквозь крепко сжатые зубы.

И тут я вдруг ощутила на коже жжение. Опустив взгляд, посмотрела на свою руку с зажатой в ней частью листа и испуганно вскрикнула. Оказалось, что спасая Эля, я сама умудрилась пораниться ножом.

Капля моей крови упала на бумагу, остаток рисунка снова пришёл в движение, и теперь точно так же перебирался уже на мою ладонь!

Это было дико больно. Как ни старалась, но перенести такое молча я просто не смогла. И что самое страшное, собственное тело теперь мне совершенно не подчинялось. Оно застыло, словно его кто-то обездвижил! И всё, что я могла, это двигать головой и ошарашено смотреть на кусок ожившего рисунка.