На осколках зазеркалья

– Пофиг!

– Кстати, именно из-за твоего длинного языка нам пришлось проворачивать эту авантюру!

– А мне никто не запрещал говорить, что я ушла из группы!

– А сама подумать ты не пробовала? Ты сейчас её голос! И без тебя группы просто нет! Уйти сейчас – это подлость!

– Что? И ты говоришь мне о подлости? Ты? Тот, кто сначала заставил меня в себя влюбиться, а потом растоптал самым извращённым способом, какой придумал? Так вот Тим, это ты виноват в том, что группа распалась. Ты, и никто другой! Ты втоптал в грязь её солистку и после этого ещё смеешь обвинять меня в подлости? – выговаривая всё это, я сама не заметила, как встала и почти вплотную приблизилась к своему оппоненту.

Да только сейчас его близость вызывала у меня лишь страшное отвращение.

Я молчала, сверля его злобным взглядом, а Тим и вовсе старался смотреть куда-то в сторону.

– Что ты хочешь за своё возвращение в группу? – тихо спросил он, не поворачиваясь.

– Мне ничего от вас не нужно.

Я просто не вернусь!

– Что?

Ну, если он так настаивает…

– Чтобы тебя там не было, – ответила, сложив руки перед грудью.

– Значит, если я уйду из группы, ты вернёшься? Я правильно понял? – в его голосе появились нотки заинтересованности.

– Нет… этого слишком мало, – злобно прошептала я.

– А что мне сделать, чтобы ты передумала?

– Уезжай жить на Луну! Там тебе самое место!

– Значит, хочешь от меня избавиться, – проговорил он, обращаясь к самому себе.

 – На Луну проблематично, а вот на тот свет – легко.

Он прошёлся по кабинету и, выдвинув верхний ящик массивного книжного шкафа, достал оттуда большой нож с изящной резной ручкой… аккуратно снял с него кожаный чехол, и…  с силой резанул себе по запястью.

Оружие выпало из его руки, противно звякнув об пол, на который тут же начала стекать ровная струйка крови.

Тим медленно оседал, опираясь на спинку кресла, а я не могла даже пошевелиться.

Нет… это было даже страшнее, чем я могла предположить.

Видеть, как родной тебе человек быстро тает прямо у тебя на глазах…

– Идиот! – закричала я и, вытащив из своего лёгкого платья широкий тряпочный пояс, тут же перетянула ему руку выше локтя. Затем резко рванула подол юбки, отрывая от него большой кусок, и принялась судорожно заматывать рану на руке Тимура. И хоть порез оказался совсем не глубоким, и вены лишь слегка повредились, но крови всё равно было очень много.