Шагая над бездной. Хозяйка неба

– Митора Тьёри, к вам у меня будет особая просьба, – серьёзным голосом начал он. И я уже решила, что это очередное задание или какой-то нюанс будущей операции, но митор Галирон меня удивил. – Постарайтесь вернуться живой и невредимой, – сказал он, глядя мне в глаза.

Нет, мне, несомненно, была приятна такая забота со стороны старшего по званию, но… подозреваю, что у подобной просьбы министра были свои причины.

– Вы нужны империи, – добавил он, прочитав немой вопрос в моих глазах.

Увы, больше ничего пояснять не стал, а у меня имелось слишком мало информации, чтобы сделать из неё закономерные выводы.

И, возможно, я бы даже спросила, с каких пор эта прекрасная страна начала во мне так остро нуждаться, но… наше общение прервали.

– Эли! – выкрикнули за моей спиной. А едва обернулась, как сразу же попала в крепкие объятия.

Четно говоря, я даже не сразу поняла, кто это на меня так бесцеремонно набросился. Но стоило этому неугомонному вихрю поднять свою светлую макушку от моего плеча, и я сама не сдержалась и прижала мелкого пакостника к себе.

Боги, а ведь сама не думала, что успею так дико соскучиться по Олиту!

– Почему не зашла? – с обидой выдал принц.

– Прости. Не успела.

Отпустив его из объятий, осмотрела Олли с ног до головы и лишь усмехнулась, заметив, как он вытянулся за эти полгода. А вот светлые волосы стали короче, да и черты лица немного заострились. Зато в зелёных глазах горели всё те же синие искры, за которыми пряталось присущее ему озорство и извечная любознательность.

– Меня с тобой не пускают, – расстроено бросил принц. – Отец вообще заявил, если я ослушаюсь его и увяжусь с вами, то он меня догонит, накажет и отправит в военную академию. А там, говорят, жутко.

Я только ухмыльнулась, но отвечать не стала. Честно говоря, мне сложно было представить Олита в академии. Думаю, доучиться у него всё равно бы не вышло. Либо тамошние преподаватели и атмосфера сломали бы принца, либо он уничтожил академию. Хотя, второй вариант куда более вероятен.

Всё же, несмотря на юный возраст, Олли никому не позволил бы себя обижать.

– Будь паинькой, – проговорила, чуть растрепав его волосы.

– Ты ведь скоро вернёшься? – спросил он, глядя мне в глаза. – Не пропадёшь больше? Нет, папа сообщил мне, где ты была, но я всё равно волновался.

И столько искренности было в его словах, столько участия, что я не смогла сдержать тяжёлого вздоха. Врать ему не хотелось совершенно, но и правду сказать не могла.