Жена изгоя

 – А говорила, что тебе подобное не нравится.

– Теперь нравится, – ответила неожиданно охрипшим голосом. – Хочу ещё.

– Сколько угодно, моя леди, – сказал он томным шепотом, но вопреки своим словам отстранился и посмотрел мне в глаза. – Ещё вина?

– Мне хватит, – прошептала в ответ.

А Скай опустил взгляд на мои губы и провёл подушечкой большого пальца по нижней.

– Ты от него становишься свободнее, а не дурнее. Алкоголь открывает замки на цепях, которыми ты сама себя сковываешь.

Не удержалась – укусила его за кончик пальца.

Но по тому, как полыхнули жаром глаза Ская, поняла, что мой порыв произвёл абсолютно противоположный эффект. Забыв о моей шее, своих обещаниях и недопитом вине, он снова поцеловал меня в губы, но теперь на смену спокойной неторопливости пришла открытая страсть. И с этого момента разговоры мы отбросили окончательно.

Что было потом? Много чего. Для меня открывался целый мир чувственных наслаждений, оказавшийся удивительным, прекрасным и многогранным.

Как Скай раздевал меня, я почему-то не запомнила, но вот как стягивала с него футболку, покрывая поцелуями каждый новый сантиметр такого желанного тела, я вряд ли когда-то смогу забыть.

А обнаружив подтянутый, красиво обрисованный пресс, зачем-то посчитала своим долгом уделить внимание каждому кубику. Мне нравилось дарить ласки едва ли не сильнее, чем принимать их.

Конечно, всё дело в вине, от которого я потеряла адекватность. Потому что иного объяснения у меня просто не было.

А вот чего я так и не дождалась, так это боли.

Не было её. Вообще. Никакой. Наоборот, в момент единения тел я испытала такое удовольствие, о существовании которого даже не подозревала. Но по хрипу, сорвавшемуся с губ Ская, поняла, что ему всё это тоже дико нравится. Потом он снова целовал меня, пил мои поцелуи, одновременно двигаясь во мне. И это было… безумно, дико восхитительно.

Накатившая вскоре волна удовольствия стала для меня полнейшей неожиданностью. Я почувствовала себя фитилём, на котором всё сильнее разгорается огонь.

А потом грянул взрыв!

Ни разу в жизни мне не приходилось испытывать такого сладкого напряжения, за которым пришло полное тягучее расслабление. Казалось, моё тело утратило форму и твёрдость, и растаяло, как шоколадка в жару. Зато в голове осталась только тихая безмятежная пустота.

Разлепить веки я так и не смогла. Уснула, чувствуя на щеке дыхание Ская. И всю ночь в сладких снах плавала на волнах спокойного океана.