Жена изгоя

– Скай, нам нужно держаться подальше друг от друга, – строго сказала она, сделав шаг назад. – Помнишь условия договора? Ты не знаешь меня, я не знаю тебя.

– Согласен, – ответил, кивнув. Дотронулся до кожаного браслета на её руке и снова поймал напряжённый взгляд синих глаз. – Полагаю, эти штуки сильно отравляют тебе жизнь.

Она же уставилась на мои чистые запястья с искренним удивлением. Потом даже сама поймала мою ладонь и поднесла ту ближе к глазам. Но никаких знаков там так и не увидела.

– Как тебе это удалось?! – выпалила нервно.

 – Я…

– Если бы мы сейчас играли в известную нам обоим игру, я бы в этот момент отпил вина.

Трис покраснела, и сейчас этот румянец даже показался мне милым. Вспомнилось, как она смущалась в ту ночь, когда нас связал ритуал, и какой горячей была потом.

– Перестань, – сказала она тише. – Лучше сделай так, чтобы и моих татуировок не было видно.

– Легко, милая. Для этого нам всего лишь нужно наведаться в храм. Хоть сейчас.

На несколько мгновений в её глазах появилось одобрение.

Ей нравилась эта идея, и она была готова воплотить её в жизнь. Но минули секунды, и Карамелька снова поникла.

– Не могу. Отец запретил мне покидать академию в течение месяца.

– Ах, отец! – ехидства в голосе сдержать не получилось. – И чего же наш дражайший министр так лютует? Запер единственную дочь в ДАМе, поселил в плебейском общежитии?

– Он переживает за меня, – раздражённо ответила Трис. Ей явно не нравился мой тон.

 – И вообще, это не твоё дело. Сейчас я не могу пойти в храм. Но через месяц…

– Может быть уже поздно, – шёпотом сообщил я, наклонившись к её уху. – Знаки светятся, и это…

Договорить не успел. Резко открылась дверь, и наше уединение оказалось нарушено ненужным свидетелем. Пришлось мне оборвать себя на половине фразы.

– Вайд! Убери руки от моей сестры! – громко возмутился вышедший из кафе Эрикер Ремерди.

Он смотрел на меня с таким праведным гневом, что стало смешно.

Ещё бы, какой-то простолюдин посмел заговорить с его принцессой! Но видя, как в глазах Эрика всё сильнее разгорается злость, я не смог отказать себе в удовольствии поиграть на его нервах. И пока Карамелька пыталась прийти в себя, поймал её ручку и поднёс к своим губам.

– Я просто выражал своё восхищение красотой леди Беатрис, – проговорил самым елейным тоном, какой смог изобразить. – Сразила меня наповал. Моё сердце теперь на веки отдано лишь ей.