Знак принадлежности, или Моё новогоднее желание

Хочу семью? Так есть у меня семья. Мама, папа, младший брат.

Хочулюбимого мужчину?Хочу, чтобы рядом был любимый мужчина? А какой? Вдруг попадётся какой-нибудь слабохарактерный слюнтяй? И что я с ним делать буду? Любить такого? Не, не. Думаем дальше.

Президент уже заканчивал свои поздравления, а я всё грызла кончик ручки, отчаянно думая, чего бы загадать. Вот сейчас профукаю свой шанс, и придётся ещё год быть Машкой-неудачницей. Давай, голова, включайся! Думай!

Клочок бумаги и зажигалка лежали на столе.

Рядом стояла открытая бутылка, а в мыслях будто помутнение наступило. Господи, ну что же загадать?! Как сократить эту длинную мысль до пары слов?

Первый удар курантов прозвучал так громко и зловеще, что я подскочила на месте. Вооружилась ручкой, уставилась на пустой листок и написала:

«Хочу…». Дальше что? Дура, думай давай! Время уходит! Что хочу? Быть, любить, замуж? Нет, замуж не хочу. А что хочу? Рука вывела: «принадлежать». Что за глупость? Какое ещё принадлежать? Но куранты били, другого листочка у меня не было, потому пришлось дописывать: «… сильному мужчине».

Перечитала, зачеркнула «принадлежать», подписала «любить», поняла, что получилась белиберда, но времени на исправление уже не осталось. Или так, или никак.

Чиркнула зажигалкой, сожгла эту писанину над стаканом, залила пепел шампанским и тут же опрокинула в себя, лишь чудом не подавившись. Едва сделала последний глоток, пробил двенадцатый удар курантов и зазвучал звон колоколов!

Успела!

С новым годом, Машка-везунчик! Уверена, теперь всё изменится! Всё у меня будет хорошо.

Примерно на этой мысли я почувствовала, что веки тяжелеют, и так нестерпимо хочется спать, что просто нет сил сопротивляться. Зевнула, прикрыла глаза и подпёрла голову рукой. Силы неожиданно покинули меня окончательно, даже не получилось подняться из кресла и дойти до спальни. Тогда я решила, что и тут вполне можно вздремнуть. Поджала ноги, села удобнее и отключилась…

***

– Мари! Мари, ну что же ты наделала? Мари!

Меня разбудили громкие рыдания.

Кое-как разлепив веки, я уставилась на светловолосую девушку, стоящую на коленях у моей кровати. Она держала меня за руку и так отчаянно плакала, что мне стало не по себе. А ведь я её даже не знаю. Точно вижу в первый раз. Чего это она так убивается? И причём здесь я?

Я попыталась забрать у неё свою несчастную конечность, которую та уже изрядно залила слезами, но она не отдала.