Знак принадлежности, или Моё новогоднее желание

На кусочке хлеба красовалась голубая плесень, а к нормальному с виду компоту я даже притрагиваться побоялась.

Так. И что мне делать?

Вот если бы не голод, наверняка бы промолчала. Я вообще всегда была на редкость неконфликтным и дружелюбным человеком. Но сейчас желание поесть оказалось сильнее здравого смысла.

Поднявшись на ноги, обвела раздражённым взглядом зал. Теперь на меня обратили внимание почти все собравшиеся. И никто не ел.

Интересно, а чего они ждут? Что я расплАчусь и убегу? Что-то мне подсказывает, Маринет просто удалилась бы с гордым видом.

И уж точно не опустилась бы до разборок с зарвавшейся прислугой. Ни за что бы не стала просить нормальной еды.

Так бы поступила она. Но не я.

– Господа, – проговорила громко. – Скажите, а у всех в супе мухи? Нет? А почему? Разве мы не все тут равны? Или кто-то равнее? Так давайте я поделюсь, у меня их тут целых три. Есть любители мух?

– Мари, – попыталась шикнуть на меня Сэльма. – Молчи.

– Да не буду я молчать! – ответила громко.

 – Я есть хочу, а мне не дают. Потому и требую справедливости. Почему это мухи достались только мне? Я, можно сказать, жажду поделиться этими деликатесами с ближними.

Ловко выловив ложкой из тарелки двух незваных гостий, я прошла к соседнему столику и остановилась, выбирая жертву. И пока сидящий ближе всех лысый мужичок взирал на меня с недоумением, взяла и вылила ему в тарелку содержимое своей ложки.

– Ой, – сказала с наигранным сожалением. – Вам две досталось.

Ну и ладно, если хотите, поделитесь с товарищем сами. Кстати, у меня там ещё одна есть. Кому отдать?

Тишина в столовой стала абсолютной. Даже шёпотки стихли. Теперь на меня смотрели, как на чудо природы, в существование которого раньше не верили. Хотя, учитывая всю заносчивость Маринет, есть вероятность, что она тут вообще ни разу ни с кем не разговаривала.

– Эй, чего молчим? Муха ждёт! У меня ещё есть хлеб «Дорблю» с благородной голубой плесенью. Кто-нибудь желает попробовать? Нет? А почему? Очень рекомендую.

Даже готова поменять на тарелку самого обычного супа.

И снова тишина. Ну, так даже не интересно. Что за молчаливая публика?

– А если серьёзно, – проговорила, уперев руки в боки. – Мне просто до чёртиков хочется есть. И если мне сейчас не принесут нормальную еду, я буду заниматься пищевым рэкетом – отбирать кушанья у тех, кто слабее.

Никто не отреагировал. Все продолжали сидеть, замерев, словно статуи.