Знак принадлежности, или Моё новогоднее желание

Но именно эти звуки сейчас в полной мере отражали состояние моей души. Ударив по роялю ещё несколько раз, я пробежала пальцами по кнопкам, будто извиняясь за свой срыв. И вдруг почувствовала лёгкий укор, словно сам инструмент передавал мне свои эмоции. Я же была настолько расстроена и подавлена, что даже не удивилась.

Правда, дальше играла уже спокойнее. Снова импровизировала, позволяя рукам порхать по клавишам. Мелодия лилась ровно, но получалась тяжёлой и очень грустной. В ней чувствовались обида и боль, горечь и растерянность.

Я играла так, будто изливала роялю душу, будто рассказывала ему о самом сокровенном, делилась страхами, надеждами, мыслями. Играла… и не могла остановиться.

Когда отзвучал последний аккорд, комнату снова окутала тишина… а я закрыла лицо ладонями и разрыдалась. Да уж, ненадолго хватило моей выдержки. Я ведь в этом мире всего чуть больше суток, а уже сорвалась. Слабачка. А ведь считала себя сильной, стойкой, рассудительной и даже немного циничной. Но стоило попасть в сложную ситуацию, и от всего этого не осталось и следа.

Вот так характер и проверяется на прочность. Мой, к сожалению, оказался далеко не стальным.

Посидев так ещё немного, фыркнула и снова занесла пальцы над клавишами. Нельзя себя жалеть! Никогда! Ни при каких обстоятельствах. Сама же сегодня говорила Ардену, что дорогу осилит идущий. И что же теперь, решила остановиться? Разве мне нравится упиваться своей беспомощностью? Ни капельки! Но что я могу во всей этой кошмарной ситуации? Куда ни кинь, везде клин.

Ладно, хватит истерить. И чего расстроилась? Знала же, что родные мама с папой когда-то меня просто отправили в приют. Я даже их помнила, хоть и очень смутно. Отец в этих воспоминаниях остался лишь расплывчатым образом вечно недовольного мужчины. А мама вообще казалась каким-то полусказочным существом, просто придуманным маленькой брошенной девочкой.

Вообще-то, мне не на что жаловаться. Я и в детском доме пробыла-то всего пару месяцев, которые давно стёрлись из памяти. Мне было всего пять лет, что я вообще могла запомнить? Зато первый день в доме мамы Светы и папы Васи помнила отлично.

Даже в том юном возрасте я осознавала, что у меня началась новая жизнь, в которой обязательно всё будет хорошо. И не ошиблась.

Они на самом деле полюбили меня, и я тоже искренне и всем сердцем полюбила новых родителей. А детская память – штука гибкая. В какой-то момент я просто перестала думать о тех, кто когда-то меня бросил. Заставила себя выкинуть их из мыслей.