Аналогичный мир. Том третий. Дорога без возврата

Пассажиры из их поезда быстро раскупали горячую картошку в мундире, солёные огурцы и капусту, молоко, сваренные вкрутую яйца, пирожки, сало, вяленую рыбу… Глаза разбегались, а времени уже не было.

– Эгей! – окликнул их Владимир. – Давайте быстро, я на всех взял. Две минуты осталось!

Но они успели войти в вагон, пройти в свой отсек, Женя даже снять с Алисы пальто и шапочку, когда поезд дёрнуло, шатнуло и, наконец, перрон под окном поплыл назад. На столике солдатский котелок с ещё горячей картошкой и миска с огурцами.

Снова началась суматоха. Женя с Олей наводили на столе уже обеденный порядок. Алису водили в уборную мыть руки. Бегали к проводнику за чаем. И, всё уладив, сели обедать. Эркин опять у окна, Алиса у него на коленях, Женя рядом, Владимир и Оля – напротив. Ели картошку с тушёнкой и огурцами, хлеб с салом, пили горячий сладкий чай. И разговор шёл общий, перескакивающий с одного на другое, шумный и весёлый. Как и по всему вагону.

Наевшись, Алиса задремала, привалившись к плечу Эркина.

И её уложили на верхнюю полку, благо Эркин не убирал постель. А немного погодя легла и Женя. Забралась к себе Оля.

– Ну что, браток, – Владимир показал глазами на верхнюю полку, – пойдём покурим?

– Пойдём, – согласился Эркин.

Они прошли в холодный продуваемый тамбур.

– Смотрю, – Владимир, ловко приладившись между костылями, скручивал самокрутку, – ты не любитель курева.

Эркин кивнул и улыбнулся.

– В хорошей компании отчего же и нет?

– И с выпивкой так же?

– Ну да, – Эркин, улыбаясь, кивнул ещё раз.

 – А так… мне незачем. И брат не пил.

И как всегда упоминание об Андрее отозвалось болью. Эркин глубоко затянулся и, и сдерживая себя, так сжал сигарету, что она погасла. Резким движением он выбросил окурок в щель под наружной дверью.

– Ничего, браток, – Владимир смотрел на него внимательно с понимающей улыбкой. – Ничего, всё обойдётся.

– Обойдётся? – переспросил Эркин.

– А как же. Жизнь не останавливается. Тебе жить, детей своих растить… и брата помнить.

Эркин кивнул и сосем тихо, еле слышно за грохотом колёс, сказал:

– Простить себе не могу. Лучше бы меня…

Владимир покачал головой.

– Не казни себя. Это война, браток, на войне любая пуля… либо ты кого собой закроешь, либо тебя закроют. Тебя бы убило, он бы так же говорил?

– Да, – сразу ответил Эркин. – Конечно, так.

– Ну вот.

Владимир докурил сигарету, и они пошли обратно. Но до своего отсек Эркин добрался один.