Аналогичный мир. Том второй. Прах и пепел

Но Эркин уже открыл глаза и увидел серый предутренний свет, потянулся, закинув руки за голову и выгибаясь.

Женя вошла в комнату, затягивая пояс на халатике, и посмотрела на него.

– Тебе надо поспать.

– Нет, я сейчас встану. Вода, дрова. Вынести, принести, – Эркин счастливо улыбнулся.

Женя тихонько засмеялась.

– Ты так говоришь, будто скучал по воде с дровами.

– Скучал, – согласился Эркин.

Женя присела на край кровати. Он взял её за запястья и накрыл её ладонями своё лицо, вздохнул:

– Хорошо, Женя, как же хорошо…

Она дала ему поцеловать свои ладони и, наклонившись, поцеловала его в переносицу.

– Вот так. Сюда я тебя ещё не целовала.

Она попыталась отнять руки. Он, держась за них, сел, по-прежнему прижимая её ладони к своим губам и щекам, и со вздохом отпустил.

– Ну вот, встаю.

Женя не успела ни подвинуться, ни встать, так гибко он вывернулся из-под одеяла и сел рядом с ней. Женя рассмеялась и обхватила его за голову.

– А вот и не пущу.

– А я и не ухожу.

Но, говоря это, он уже знал, что, в самом деле, пора, ночь кончилась. Эркин высвободился, вернее, Женя сама отпустила его. Когда он наклонился, собирая свои вещи, и взял джинсы, что-то стукнуло об пол.

– Что это, Эркин? У тебя из кармана выпало.

Эркин встряхнул джинсы. Ещё один… стук. Он на ощупь нашёл и поднял… две конфеты. Они-то откуда? Все конфеты были у Андрея. Это когда же он их ему в карман засунул? Ну… Ну…

– Что это? Конфеты?

– Да. Ковбойские.

Эркин положил конфеты на стол, ощупал джинсы и нашёл третью.

Ну, Андрей, ну… Ладно. А трусы где?

– Ты что ищешь?

– Трусы.

– Я их уже замочила, и рубашку, и портянки.

– Ага.

– Давай остальное.

– Сейчас. У меня всё в мешках.

Они говорили шёпотом, как и ночью.

– Ага, ты сразу в ведро положи. Ой, шлёпанцы надень, пол же холодный.

Нагишом и в шлёпанцах – что-то новенькое. Эркин усмехнулся, всовывая ноги в непривычную, но мягкую и удобную обувь. Да, хорошая штука.

В кладовке он вытащил из мешка узелок с грязным бельём и чистую смену.

Натянул трусы и джинсы, надел рубашку. А обувь? Да вон же они, кроссовки, даже не запылились. И все вещи его так и лежит. Носки, вот они. Кроссовки… Ах ты, это-то откуда?!

Женя заглянула в кладовку и фыркнула, увидев, как он вытаскивает из кроссовок комки смятых газет. Эркин обернулся. Шторы на кухне Женя уже раздёрнула, и света хватало.

– Женя, что это?

– Это я их набила. Чтоб не ссохлись.