Мир Гаора. 4 книга. Фрегор Ардин

– Да, хозяин, – откликнулся Гаор.

И когда они сели в машину, сразу, уже не дожидаясь новых приказов, развернулся к «Орлиному гнезду». Фрегор, спокойный и даже повеселевший, сидел рядом, насвистывая какой-то разухабистый мотивчик.

И тогда этим всё вроде и кончилось. Они вернулись, Гаор высадил хозяина у парадного крыльца, услышав на прощание весьма приятную команду.

– Завтра отсыпайся.

Отогнав «коробочку» в гараж, он сдал её ночному механику – были здесь и такие – и побежал в спальню. Всё-таки он замёрз, пока Фрегор жаловался снегу и ветру на жизнь.

В том, что на рабской половине ни одна дверь не запиралась – а сделано это было, как догадывался Гаор, для Мажордома, чтобы тому беспрепятственно всюду нос совать – оказалось и нечто хорошее. Это потом Гаор будет возвращаться из поездок с хозяином ночью, а то и под утро, а тогда он в первый раз прошёл по пустым, но ярко освещённым коридорам и лестницам в жилой подвал. А интересно, почему рабскую казарму всегда делают в подвале? И у Сторрама, и, как в отстойнике рассказывали заводские, на заводах тоже так.

Хотя что тут неясного? Чтобы побегов не было, к каждому окну надзирателя не приставишь, решётку любую можно… усовершенствовать, а лестницу перекрыть – запросто, сверху трое с автоматами, и готово, никто не выйдет. Хотя… и тут можно приспособиться.

Под эти размышления Гаор вошёл в свою спальню и в мертвенно синем свете ночной лампы стал раздеваться. Спальня сопела и храпела. Хотя кое-какие звуки… были совсем не сонными.

Но он ещё у Сторрама научился не только не показывать виду, но и действительно не замечать такого. Каждый устраивается, как может.

– Рыжий, ты? – сонно спросил Старший, не поднимая головы.

– Да, я, – так же тихо ответил, раздеваясь, Гаор.

Рубашку белую надо пойти в грязное скинуть, а то вдруг дёрнут завтра на выезд, а брюки, аггел, намокли как, надо высушить и стрелки навести. Куртку в шкаф, бельё… ладно, снимем и в тумбочку, завтра и надену, ботинки пусть сохнут, потом надраю.

Гаор прямо на голое тело натянул расхожие брюки, надел шлёпки, взял рубашку и брюки и вышел из спальни.

Что ночью выходить можно только в уборную и то один раз и ненадолго, ему сказали в первый же день, и раньше он этого правила не нарушал. Но сейчас… как это? А, вспомнил, форс-мажорные обстоятельства. И если сволочь сунется… то ему есть что сказать… предателю. Мать-то – рабыня, Мажордом, сволочь, мать предал.