Мир Гаора. Коррант. 3 книга

Эта способность армейских врачей, с чем к ним ни приди, первым делом подозревать пришедшего в симуляции, его и тогда удивляла. Но не обижала. Обижаться на кого бы то ни было он отвык ещё в училище. Не можешь отомстить, значит, наплюй и забудь. Гаор послушно вставал на ростомер и весы, дышал и задерживал дыхание, вставал на колени и в полный рост. В своём здоровье он был уверен, а остальное ему по хрену.

– Здоров, убирай его.

– Пошёл.

«И вы пошли…» – мысленно ответил Гаор, одеваясь в тамбуре. Какое-то злое равнодушие все плотнее охватывало его, хотелось только одного: оказаться в камере, среди своих.

А все эти пинки, тычки и оплеухи… калечить его перед продажей не будут, а на надзирателей обижаться совсем глупо. Нелюдь она нелюдь и есть. Чего с неё взять.

В камере, пока его гоняли к врачу, произошли изменения. Не было, как он сразу заметил, Большуна, а вот на его собственном месте на нарах сидел новый парень с просвечивающим из-под короткой и редкой чёрной чёлки клеймом-точкой.

– А ну, пошёл, – остановился перед ним Гаор.

– Чиго? – взвизгнул парень.

– А того! – Гаор ухватил его за шиворот и легко отбросил к решётке.

Выжидающе молчавшая камера одобрительно загудела. Парень вскочил на ноги и кинулся на Гаора. Гаор отработанным ещё в училище приёмом перехватил занесенную для удара руку и завернул её за спину противника.

– Тебе как, категорию сменить или придавить сразу? – почти ласково поинтересовался он.

Накопившаяся злоба требовала выхода, и блатяга подвернулся очень кстати.

Но Гаор ещё сдерживал себя, не желая и впрямь убивать дурачка или, того хуже, подставлять под утилизацию на сортировке. Но избить его, хорошо избить без особого членовредительства, благо, и старшего по камере нет – это он с полным удовольствием. Парень задёргался, пытаясь сунуть свободную руку в карман брюк. Гаор легко перехватил её, сам нашарил и достал маленькую, не длиннее ногтевого сустава, но острую бритву.

– Ах ты, поганец, – даже удивился Гаор.

Теперь ему стало понятно молчание, которым его встретили.

Большуна выдернули и сунули эту тварь, и блатяга решил навести свои порядки, пугая поселковых работяг, что порежет их. А если бритву обнаружат на обыске, то отвечать придётся всем. Ну, он сейчас его от таких штучек отучит.

– Я ж тебя сейчас к решётке прижму и подержу, пока не обуглишься.

– Пусти, – дёрнулся парень, – я ж тебя…

– Что? Ты кого лечить вздумал, сявка?

– Ты его в парашу макни, – посоветовал Черняк, – чтоб охолонул.