Панакея. Книга 1. Российская империя. Пламя Табеты

Несмотря на довольно-таки добротную одежду, представляющую собой сборную солянку из немецкой и американской формы, НАТОвскую каску и, по-видимому, того же дизайнера броник, а также почти двадцать лет разлуки, я узнала его. При всей моей любви к оружию, которую так развил во мне мой друг подполковник, я понимаю, что его реакция значительно лучше моей при его черном поясе карате, которым он занимался с двенадцати лет, основательно испортив зрение. Когда он не надевал очки, то всегда щурился, чтобы разглядеть предметы, находящиеся от него на расстоянии более двух метров.

Мне хочется, думаю, чтобы он узнал меня, несмотря на прошедшие годы и непривычное для него снаряжение на мне.

Видно, что он профессионал. Куда уж мне! Мой бывший скривил губы. Я только один раз видела, как он так улыбался. Эта фотография до сих пор хранится у меня в альбоме. Я не выбрасываю свое прошлое. Зачем? Потом мне казалось, что он был со мной только ради этих минут победы, так как вскоре мы расстались. Я думала, что навсегда. Ошиблась.

Мы стоим на дороге на окраине города, в котором мы жили когда-то, я и мой любовник, города, в котором он танцевал мне стриптиз и носил на руках, а также мы пробовали исполнять ламбаду. Затем, не после отплясывания конечно, мы уехали более пятнадцати лет назад вместе. Если выживу – обязательно напишу эту историю. Если… И я приказываю себе:

– Не думай о поражении, пока есть хоть какой-то шанс. Борись!

Но как? Он стоит напротив меня, поднимая автомат, и кривит губы. На нас – ленточки с разной символикой.

Как в школьной игре в «Зарницу»: одежда цвета хаки, пилотки, белые бантики с носочками, маршировки, марш-броски, противогазы, танки сбоку, а самолеты над нами, в степи.

Доигрались! А в карманах – паспорта разных стран. Фантастика! За мое убийство он мог получить деньги. Когда-то он был профессиональным киллером. Сейчас он кривил губы и поднимал автомат. И я поняла, что и правда: за столь короткое время, пока он выстрелит, можно вспомнить очень многое.

Что же происходило с Городом, в котором мы занимались если не любовью, то уж точно сексом, и Страной, когда нас еще не было, а жили близкие мне по крови люди? Что случилось с нами за эти полтора десятилетия? Что происходит с миром, когда даже фармацевты держат в руках оружие, и это не ново в веках?

От перенапряжения заболела голова, и стало чудиться что-то невообразимое: будто он не в современной военной экипировке, а в латах, и не каска на нем, а шлем, и поднимает он не автомат, а арбалет.