Перст Бога

Губы у Веласкес дрогнули и она проморгалась, сдерживая слезы. Мюри учтиво сделала паузу и снова спросила:

– Как я понимаю, Вольский отблагодарил вас, за спасенную жизнь первого ребенка?

– Да, конечно. Но сначала скажу, что по его просьбе я стала духовной матерью Аманды. А в благодарность он передал фирму Лидии мне, и очень помог в продвижении «Спайс Роуз» на вершины бизнеса.

– Я очень рада за вас Ханна. Как у духовной матери, у вас были какие-то обязательства перед Амандой?

– О-о, ничего сложного, вы ведь знаете, что эта девочка особенная.

– Вы сказали «проводился» в прошедшем времени, а как сейчас обстоят дела в этом плане?

Ханна опять закаменела лицом, глаза ее метали молнии.

– Зачем вы задаете мне этот вопрос, ведь вы сами были на этом празднике, когда она непонятным образом исчезла, и прекрасно все понимаете.

Мюри, как бы защищаясь, выставила перед собой ладонь:

– Я всемерно разделяю ваше негодование, поэтому мне надо знать подробности этого происшествия, ведь я хочу помочь в розыске вашей крестницы.

Веласкес обмякла, подперла лоб рукой, прикрыв пальцами глаза.

– Как все это ужасно и несправедливо. Высшим силам как будто бы мало того, что они украли у девочки рассудок и разум, они еще подвергли ее каким-то новым испытаниям. Да, я вам все расскажу, надо же во всем этом разобраться и понять, что произошло.

– Неужели не было проведено расследование? Как на это отреагировали власти? Ведь Вольский довольно известный и влиятельный человек.

– В том-то и дело, что никак. Задавались какие-то вопросы, но постепенно все сошло на тормозах.

– Вы подавали заявление на поиски Аманды?

– Конечно! Но все свелось к тому, что произошла нелепая шутка, закончившаяся трагически. О судьбе Аманды вообще ничего неизвестно.

– Расскажите, что случилось на банкете, когда дочь Вольского загадочным образом исчезла.

– После этого светового шоу я хотела узнать у Владимира, всё ли в порядке у Аманды, но по его виду я поняла, что он сам сильно ошеломлен. А когда он убежал в дом, я последовала за ним. Он так стремительно двигался, что я успела лишь к немой сцене, которая разыгралась у закрытых дверей кабинета хозяина между камердинером и двух сиделок Аманды, которые в тот вечер опекали девочку. Когда я спросила, что произошло, они только в ответ мямлили что-то невразумительное.