Аналогичный мир. Том первый. На руинах Империи

Хорошо, сегодня воскресенье, выходной. Она вытащила из кладовки старую перину и постелила себе на полу. Перед тем, как лечь, подошла к Алисе, поправила ей одеяло. Помедлив, подошла и к нему. Посмотрела на тёмное страшное лицо с белым пятном примочки на глазу и полосками пластыря. Спит? Пусть себе спит. И ей нужно лечь. Поспать хоть часок, пока Алиска не проснулась.

Он не спал. Это не сон, а что-то тёмное, тяжёлое, что не даёт шевельнуться и не приносит облегчения. Горячее питьё согрело ненадолго, одеяло давило мягкой тяжестью, но не грело.

От озноба сводило ноги, постель вдруг начинала раскачиваться, и он падал куда-то, и самое страшное – это то, что он всё время помнил, что он в доме, лежит на постели…

Когда Женя проснулась, было уже совсем светло. И первое, что она увидела – это, конечно, мордашку Алисы, и её сразу обдало водопадом вопросов. Женя спокойно переждала этот поток, зная, что ответ нужен на один вопрос: «А это кто такой?».

– Он ранен. Его хотели убить. И никто не должен о нём знать.

– Никто-никто?

– Совсем никто, – жёстко ответила Женя.

– А он хороший?

– Да, он очень хороший.

Алиса часто закивала.

– Я никому не скажу.

– Вот и умница.

Надо вставать, начинать день. А Алиса уже забралась к ней под одеяло и притворяется, что спит. Женя ущипнула дочку за нос.

– Вставай.

– Ну, мам, ну ещё минутку.

– Только минутку! – Женя рывком отбросила одеяло и встала, привычно потянулась и тут же опустила руки. Она же не одна!

Но он не то спал, не то был в забытьи.

Когда Женя, уже в халатике, наклонилась над ним, он никак на это не отреагировал.

– Эркин, – осторожно позвала она.

«Эркин», – голос пробивался сквозь беспамятство. Он хотел ответить, и боль в разбитых губах приводила его в чувство, и всё тут же опять туманилось. И опять лёгкие тёплые руки касаются его лица. Пить… так хочется пить… Что-то твёрдое касается его губ, раздвигает их, и сквозь зубы в рот вливается тёплая жидкость. Он глотает её, не ощущая вкуса и не насыщаясь.

Он пил, не открывая глаз, прихватывая зубами край чашки, уже и не пытаясь приподняться, и Женя поддерживала ему голову. Пил и даже не стонал, а как-то всхлипывал.

Женя осторожно опустила его голову на подушку. Сменила примочки на глазу и плече и оглянулась на Алису.

– Никому-никому, – строго сказала она. – Проболтаешься – убьют и его, и нас.

Алиса уже не кивала, только молча смотрела. И Женя поняла – дошло.