Аналогичный мир. Том первый. На руинах Империи

Тогда многие белые срочно обзаводились приятелями из «недоказанных» и «условных». На всякий случай. Трусы! Как только выяснилось, что комендатуры в городе не будет, сразу вспомнили старое. Будто и не изменилось ничего.

– Джен!

Это Рози. Не стоит её обижать.

– Да, Рози. Я задумалась.

– Вы слышали?

– О чём?

– На Мейн-стрит открыли общее кафе!

– Как это?

– Ну, для всех. Повесили объявление: «Мы обслуживаем всех».

– Ну! – фыркнула Этель. – Это они комендатуре пыль в глаза пускают.

– В принципе это разумно, – вступила Ирэн.

 – И комендатура довольна, они же всё равенства требуют, и никаких хлопот. Написали бумажку – и всё.

– А вдруг и вправду такой зайдёт? – ужаснулась Майра. – Вы только представьте?! Им же придётся его обслужить!

Ей ответил дружный смех.

– Ход безошибочный! – наконец объяснила Ирэн. – На Мейн-стрит цветных не бывает, а кто и зайдёт, так они ж читать не умеют!

– Но «самооборона» там уже толчётся.

– Делать им больше нечего! Вы думаете, они там за порядком следят? Как бы не так!

– Ну, это понятно.

Они молодые, мальчики. А на Мейн-стрит все удовольствия!

– Да, это вам не Цветной квартал проверять.

– И чего его проверять? Цветные они цветные и есть.

– Да, пусть живут, как хотят, лишь бы к нам не лезли.

– А говорят, у русских Цветных кварталов нет, так и живут вперемешку.

– У русских нет расовой гордости…

Ну, всё это она уже знает. Дальше можно не слушать.

– Ты спишь? – прозвенел рядом тонкий голосок.

Эркин не ответил, и она отошла.

Хорошо, теперь ему никто не помешает.

Он лежал с закрытыми глазами, мерно ровно дыша, и дыхание уже не сушило губы. Всё тело словно ватное, любое движение непосильно, но ему и не надо шевелиться. Он распустил, расслабил мышцы и отдыхает…

…Так лежат после смены, чтобы успеть отдохнуть, набраться сил. В эти часы в камерах мёртвая тишина, и не из-за надзирателей, после смены тебе уже на всё плевать, просто нельзя на разговоры тратить силы. И надзиратели знают это и даже не заглядывают в камеры.

А для разговоров душевая. Там, в шуме воды, а струю пускают на полную силу, там-то, сразу после смены или перед сменой, там и выливают всё накопившееся. Да и мало ли где можно ещё найти возможность потрепаться? Но отдых после смены – дело святое. Как звали того парня-трёхкровку? У него начались кошмары, и своими стонами он всех будоражил. Кудряш и Ушастый на третий день накрыли ему голову подушкой и подержали. Хорошо сделали, тот даже не задёргался.