Перст Бога. Игры мироздания

Еще ни одна знаменитость, будь то женщина или мужчина, или другое, неопределившееся с полом, человеческое создание не уходили от ее цепких ухоженных ноготков. Это была шатенка с длинными вьющимися волосами, с вздернутым носиком, чувственными губами и с лисьим разрезом лазоревых глаз.

Дин Рой приблизился к ней и, наклонившись к уху, прошептал:

– Привет.

– Привет, не отвлекайся, – не поворачивая головы, ответила журналистка. – Разве не будешь снимать речь Вольского?

– Этим занимается Джо.

Все речи любящих родителей очень скучны и однобразны. Скоротаем время вместе после работы?

Ирен, сдерживая улыбку, кокетливо помотала головой:

– Опять хочешь разузнать об атмосфере в высшем обществе?

– Меня интересует всего лишь один вопрос, почему совладелец «Гравитона» не посетил сею вечеринку?

– Он готовится сам впервые стать отцом, поэтому решил ее пропустить.

– В самом деле? О, я твой должник, и отплачу самым пылким образом.

Рой приобнял девушку и положил руку ей на бедро.

Ирен игриво извернувшись, отстранилась:

– Хочешь слишком дешево отделаться? Не обольщайся, заплатишь мне более звонкой монетой. О, все, смотри, Аманда!

– А вот, и моя именинница! – Воскликнул Вольский, возведя руки вверх.

Приглашенная толпа зааплодировала, когда дочь олигарха вышла на середину террасы. На ней было бордовое закрытое платье, больше похожее на детский праздничный наряд. Длинные каштановые волосы спадали на плечи. В руках она держала куклу, точь-в-точь похожую на нее.

Один из экранов услужливо показал милое личико Аманды с большими, широко распахнутыми глазами густого светло-синего цвета и пустым взглядом.

– Бедняжка, – произнесла Ирен, сочувственно приложив руки к груди.

Дин Рой с напряжением только что открывшейся истины спросил:

– Что с ней?

– Тяжелая форма аутизма, и как следствие – умственная отсталость. Ее мозг так же пуст, как и голова ее куклы. – Последняя фраза была преподнесена с некоторой долей цинизма, и Рой пристальней посмотрел на коллегу.

Оказывается, ее первоначальный возглас был лишь притворством.

Аманда, отраженная на экранах в разных ракурсах и размерах, медленно и неуверенно шагала вперед. До парапета оставалось с десяток шагов, как кто-то из гостей женским голосом воскликнул, перебивая монолог Вольского:

– Смотрите! Что это?! – И поднятая вверх рука указала в небо. Там действительно творилось что-то необычное.