Мир Гаора. Сторрам

Ты сигарету, скажем, купил, фишку отдал, её тебе же в следующую выплату снова дадут, ты её снова в ларёк снесёшь. Во колёсико крутится! – Плешак восхищённо покрутил головой.

Гаор согласился, что придумано неплохо. В самом деле, даже сигареты есть, в россыпь, зелёненькая за штуку, многие, он заметил, покупали в складчину и курили, деля по затяжкам. Курили в умывалке и, вроде бы, где-то ещё, он не знал, но и не интересовался: ему купить не на что, попросить не у кого. Сигареты были и в пайке, мужчинам пачка на две декады, так что свою он получит ещё нескоро.

Тогда всё и узнает.

Постепенно укладывались в памяти лица и прозвища, всякие важные для жизни мелочи. С гребнем оказалось достаточно просто, и Гаор теперь, как и все, умывшись и натянув на бельё комбинезон, несколько раз проводил зубчатой стороной по волосам от макушки к краям. Зубцы сами разбирали и ровно укладывали волосы. Некоторые даже бороду так себе расчёсывали, но у него только короткая и редкая щетина вокруг губ и на подбородке, а на теле ещё меньше.

В душевой он то и дело ловил на себе взгляды, иногда насмешливые, чаще любопытные. И хотя всё понимал, было это неприятно, и потому старался мыться после всех и, как вытрется, сразу обязательно одевался.

И вот, на чём берёгся, на том и вляпался!

Осень, 10 декада, 3 день

Тот день выдался уж очень суматошным. Привезли много нового товара, часто прибегали из залов, дверь не закрывалась, а под конец пошли вовсе дуры тяжеленные, да такие, что они и вдвоём их с трудом ворочали.

– И на хрена тяжесть такая? – хрипел Плешак. – От неё ж радости никакой.

– Нам точно, – согласился Гаор, перетаскивая неповоротливую громадину через поперечный рельс, по которому двигалась дверь склада.

Надзиратель, наблюдавший за их стараниями, хохотнул.

– Ну, дурни, дикари волосатые, стационарный энергоблок называется.

Уставший Плешак даже позволил себе высказаться:

– Нам это без надобности.

Надзиратель заржал, но замахнулся, и Гаор с хрустом в суставах вдёрнул контейнер вместе с Плешаком внутрь.

Из-за них они не успели посидеть и отдохнуть, а главное остыть, чтоб не мокрым стоять в строю под холодным ветром, а сразу, не переводя дыхания, побежали на построение, и, стоя в ожидании обыска, Гаор чувствовал, как по спине и даже по ногам у него ползут струйки пота. Тогда он решил выстирать майку и трусы самому прямо сегодня, поскольку помнил, как легко рвётся пропотевшее бельё, а засохшая на нём соль царапает кожу.