Финишная кривая

 – Что за бред я несу? Кто эти люди? Что они себе позволяют?»

Он попытался встать, но скованное холодом и болью тело не позволило сделать это с первой попытки, и Олег Дмитриевич вновь повалился на бок. Наконец он понял, где находится, – это подземный гараж в пристройке к замку.

– Что, шакал вонючий, развлекаешься? – Человек, сидящий на стуле, поменял местами ноги.

Грибанова обдало жаром. Сейчас он бы предпочел действительно оказаться в аду, нежели перед этим монстром. Ата Алших, высокий, седой, с прямым носом араб, наверняка приехал разобраться с ним, выяснить, каким образом накануне погиб его человек.

Как он, Грибанов, не смог предусмотреть такого развития событий? Ведь именно Алших курировал сбор денег Хамзой. Именно он позаботился о том, чтобы была вывезена в Турцию семья этого бывшего живодера. Чуть правее араба стоял, скрестив на животе руки, Аслан Тарамов, вечный спутник главного финансиста арабского мира, его глаза и уши на Северном Кавказе, а по совместительству главарь местных палачей. Около двух месяцев его не было. Беспалов обмолвился, что он в Чечне, готовит подобных себе отщепенцев. Сейчас один из его людей стоял со шлангом, которым прислуга Беспалова мыла машины. Из всех присутствующих это был единственный русский. Откуда они взялись в Англии?

– Ты думал завладеть деньгами и взять на себя миссию по срыву президентской кампании? Кстати, покажите, во что он превратил свою красавицу жену.

Кто-то, стоящий сзади, схватив его за остатки волос, развернул голову вправо с такой силой, что из глаз полетели искры, и он увидел Зинку.

Вся в ссадинах, с синими кровоподтеками на лице и забинтованной правой рукой, она стояла, придерживаемая с двух сторон людьми араба.

– Зиночка! – взвыл несостоявшийся заговорщик. – Я никогда не трогал тебя пальцем. Что произошло?

– Мерзавец, – прошептала она разбитыми губами. – Ты забросил меня в клетку к обезьяне. Она всю ночь била меня, пытаясь выгнать…

– Прости, милая, – трясясь от страха, выдавил, едва не плача, Олег Дмитриевич. – Я ничего не помню…

– Муса, – негромко позвал араб.

Высокий, похожий на цыгана чеченец подошел к нему ближе:

– Слушаю вас.

– Убей эту обезьяну.

Посчитав, что Алших решил расправиться с ним, Грибанов заорал нечеловеческим голосом, при этом изрядно наложив в штаны, и принялся кататься по полу, моля о пощаде.

– Какую? – на всякий случай уточнил Муса, морщась от воплей недавнего хозяина жизни.

– Который обидел эту бедный женщина, – уточнил Аслан Тарамов.