Уроки Литературы

Вспомни Маленкову, Назарову и всех остальных, – на какие только ухищрения они не шли, лишь бы я взглянул на них! И – ничего, Окулова, ничего! – Он тяжело и прерывисто дышит, продолжая сжимать мое запястье. – А потом ты одеваешь мне на палец мое же обручальное кольцо, и я срываюсь.

Учитель закрывает глаза, расслабляясь, и тут же освобождаюсь от стальной хватки его пальцев. Растираю запястье, чувствуя легкую боль – синякам быть.

– Вы не виноваты, – тихо говорю я. – Максим Михайлович, пожалуйста, забудем об этом.

Давайте сделаем вид, что здесь ничего не произошло? Мы выпили чай, а потом я схлопотала от вас за отвратительное сочинение. Мы поговорили еще пару минут, и я ушла домой.

Он рассеянно кивает, скользя взглядом по мне, словно пытаясь разглядеть что-то такое, чего раньше не замечал. Я подхватываю свой рюкзак и набрасываю его на одно плечо.

– Я не смогу забыть это, – признается Максим Михайлович, когда я берусь за дверную ручку.

Я тоже. Мои губы, кажется, до сих пор горят от поцелуя учителя, а во рту я все еще чувствую его вкус – мята, табак и что-то совершенно невообразимое, от чего я умудрилась потерять голову.

Я не могу – не имею права сказать Максиму Михайловичу, что мне понравилось. А самой себе я боюсь признаться, что, кажется, хочу еще.

Мне нужно уйти отсюда, сбежать, спрятаться. Впереди – целых два дня, когда не нужно будет ходить в школу, учить русский язык и литературу. Не видеть Максима Михайловича, который сейчас прожигает меня взглядом своих глубоких карих глаз.

– Увидимся в понедельник? – выдавливая улыбку, спрашиваю я. – Максим Михайлович?

Учитель рассержено проводит рукой по своим волосам и не отвечает на мой вопрос. Бросаю рюкзак на пол и, подойдя к столу, упираюсь ладонями в столешницу.

– Даже не вздумайте, – злюсь я. – Этот поцелуй – случайность, ошибка, которая больше не повторится. Нас никто не застукал, я никому не расскажу, вы – тоже. Это останется между нами, и все будет в порядке.

Учитель горько усмехается, и я чувствую, что краснею. Это неправильно – этот разговор, эта ситуация, все вокруг нас. Я не должна быть здесь и говорить то, что говорю. Но и убежать я тоже не могу, – Максим Михайлович в своем отчаянии может совершить любую глупость.

– Между нами ничего не должно быть, Маша. – Кажется, его глаза стали темнее.

– Ничего и не будет, – твердо отвечаю я. – Я влюблена.