Колечко

Мужики что им? Чем больше баб вокруг них вьётся, тем им слаще жизнь кажется. Вот и доигрался.

– Ах, он кобель …, да и Лена получается, тоже хороша, что ж она к нему лезет, совсем себе цены не знает? Разве это прилично у своей подруги с парнем гулять! Дать бы им всем ремня хорошего…

– Тебе бы только всем ремня, да леща раздавать, скорая на расправу, а ты лучше головой подумай, какого внучке твоей теперь? Думаешь, она просто так из города в деревню сбежала, думаешь ей в радость с тобой старой тут своё лучшее время коротать? У девки можно сказать жизнь поломалась, а ты ей лещей раздаёшь, сердца у тебя нет!

– Что же мне теперь, хвалить её за это? Не садись не в свои сани! Не надо было соваться, куда не следует, тогда бы и плакать не пришлось, и голова бы не болела.

Ладно, спасибо тебе, надо потихоньку домой налаживаться, темно уже. Приходи ко мне на чай, буду рада…, веришь, нет, соскучилась по тебе, – встав, она обняла обомлевшую подругу.

– Останься ещё ненадолго, сейчас с тобой наливочку из малины по стопочке выпьем.

Споём, как в былые годы…, я тоже соскучилась.

– Нет, спасибо, не могу, сегодня Лена сама не своя. Может, уехала в город, сейчас если не пойду, буду, как на иголках, дёргаться, волноваться, а оно нам надо? Всё мой проклятый характер, хотела растормошить её, а вышло…

– Да если бы не мы, наши внуки и не родились бы вовсе. Ты давай не бери в голову лишнего, пойдём, я тебя хоть полдороги да провожу.

– Пошли, спасибо тебе Лиза, что я без тебя… пропала бы сегодня совсем…

Две пожилые женщины, держась друг за друга и ещё непонятно за что, медленно, но верно шли сначала по тропинке, а потом вышли на широкую просёлочную дорогу.

В руках у Лизы был фонарик, который то и дело дёргался, светил больше звёздам, чем под ноги, так как его хозяйка то и дело вскидывала свои руки от возмущения к небу.

Двигались две подруги, не спеша, обходя по краю огромные ледяные лужи и ругая зиму за то, что совсем обленилась, до сих пор не может засыпать всё это безобразие глубоким снегом.

Дул промозглый ветер, но женщины не замечали этого, они, то и дело останавливались и, прислоняясь, практически головой друг к дружке о чём-то шептались, как будто их случайно могли услышать. Привыкли девочками ещё до войны так разговаривать, и это с ними на всю жизнь так и осталось. Наконец, они вышли на улицу, где до дома Марии Ивановны было уже рукой подать.

– Смотри, а дома у тебя свет горит, значит, Лена дома.