Якорь

– Не сомневайтесь, – и он вновь крепко взяв меня за руку, повёл к тому же выходу.

На улицу обратно мы не вышли, как я того ожидала, а дойдя почти до двери, повернули направо, и зашли в тёмный и довольно узкий проход, в конце которого оказались возле винтовой лестницы, идущей куда-то высоко на верх.

– Нам надо подняться по этой лестнице, до самого верха, она достаточно крутая, высокая, поэтому, вы идите вперёд, не торопясь, здесь нет перил, ну а я в случае чего буду вас подстраховывать.

– Вадим, а тут нет другого подъёма?

– Нет, идите! Нам надо торопиться…

Поддерживая подол своего платья, и держась правой рукой за стену, я довольно быстро осилила несколько пролётов. Через маленькие и тусклые стёкла свет, проникавший с улицы, моментально рассеивался во мраке, и его было явно недостаточно, чтобы чувствовать себя более уверенной и спокойной. Остановившись передохнуть и глянув зачем-то при этом вниз у меня, закружилась голова, внутри всё похолодело, и я быстро прижалась к шершавой, холодной каменной стене спиной, ощущая её пористость ладонями, и замерла.

Страх сковал меня, и я встала, как вкопанная, боясь даже пошевелиться.

– Оля, вы чего?

– Я всё, боюсь, … высоты… не могу, – Вадим, молча обойдя меня, взял за руку и уверенно потянул за собой.

– Не смотрите больше вниз, хорошо, а только под ноги.

Так мы довольно в медленном темпе добрались до самого верха.

Здесь оказались на площадке тесно прижатые друг к другу, пока Вадим с большим усилием не открыл железную, скрипучую дверь. Пройдя в неё, мы, наконец, вышли на достаточно освещённое, по сравнению с той лестницей, пространство, некую площадку, которая скорей всего больше напоминала парадную очень ухоженного и добротного подъезда. Я облегчённо вздохнула.

– Оля, давай перейдём на ты? – я, в знак полного согласия, молча, кивнула головой, – сейчас мы спустимся с тобой вниз и сразу выйдем на улицу, и чтобы ты там ни увидела, прошу держать себя в руках, прошу отнестись максимально ко всему спокойно, никакого визга, никакой истерики.

– Истерики? У меня никогда в жизни не было истерики, Вадим, ты меня пугаешь, скажи, там очень опасно?

– Нет, просто твой разум, возможно, откажется верить твоим же глазам.