Под шум помех

По телеку идут новости, я переключаю и попадаю на неработающий канал с помехами и шипением. Даже не знаю, это мой припадок или проблема на телестанции.

От кого: Балбес.

Текст: чё каво? хотел напомнить что завтра будет расколбас. вы жи все скинулись уродцы?

Беседа в Фейсбуке, в которой состоит парочка моих старых не очень хороших знакомых, напоминает газету с алко-новостями. «А завтра у нас на повестке дня – бухач. Взнос: три доллара». «А через два дня главное событие недели… Бухач! Взнос: пять долларов».

От кого: Жопоноска.

Текст: я уже готова хоть сейчас!))) Маман выгнала на улицу мозги проветрить))) Вечер свободный. И у меня с собой офигетительное нижнее белье))

От кого: Балбес.

Текст: ЛОЛ. эта не личные сообщения, детка))

От кого: Жопоноска.

Текст: Я знаю. Райт? Ты же придёшь завтра?)))

Почему-то в этом сообщении именно моё имя покрывается точками от помех и прыгает на месте. Решаю ничего не отвечать.

От кого: ОНА.

Текст: Ребят… Я не уверена, что смогу прийти.

Да и вам без меня веселее будет. Наверное, как-нибудь в другой раз…?

От кого: Балбес.

Текст: пофигу. как хочеш. все равно ты не скидывалась

Отключаю уведомления. Нет никого желания видеть кого-то из этой компании, но чувствую, что пора бы развеяться. Записываю напоминалку в телефон.

До встречи, очередной унылый день. Я уже готов плюнуть тебе в лицо.

Глюк 2. Безликие.

– Шевелите задницами, вашу ж мать! Выпивка сама себя не уничтожит, – он говорит слишком громко, слишком буйно, слишком грубо.

Очень часто мне было за него стыдно и приходилось высказывать недовольство вслух, но когда однажды я получил за это крепким ударом в морду, мои попытки превратить обезьяну в человека закончились.

Грэг Спирс. Его можно было описать всего одной фразой: двоечник с синдромом бандита из девяностых. Плотный парень двадцати двух лет с идиотскими наколками на руках и спине и никогда не стирающейся кожаной курткой. Когда-то он казался смазливым мальчишкой, любимцем девушек.

Даже сейчас он по привычке проводит рукой по своим коротким русым волосам, вспоминая былую шевелюру, которую ему однажды за гаражами обстригли такие же гопники, каким он стал сейчас. Низкий, озлобленный и приземлённый. Таким он был для всего мира. Но я знал – внутри него ещё жив тот смазливый паренёк с голодным желанием быть услышанным и понятым.

– Грэг! Мы идём уже целую вечность. А у меня, между прочим, шпилька пятнадцать сантиметров.