Феникс: Выход из сна

Одна девочка чуть не сбила сестру Мередит с ног.

– Аккуратнее, дитя!

Разговоры об одержимости? Оливия предполагала подобное. Тем более зная то, что произошло с мальчиком.

– Не буду ходить вокруг да около, сестра Мередит, – Оливия дотронулась до живота, чувствуя смятение. – Результаты о психопатии Маркуса не радуют. Тесты по отсутствию эмпатии высокие… Пятьдесят четыре из шестидесяти. Тест на манипулятивность: сорок шесть из шестидесяти.

– Что это значит, доктор? Есть лечение?

Оливия ответила не сразу. Пару секунд она выстраивала в голове последовательность мысли.

– Это будет сложно, но, возможно, у нас получится научить Маркуса тому, чего ему не хватает. Отсутствующим в нем эмоциям.

– И как это сделать?

– Лучше всего показать на примере других людей. Чтобы Маркус узнал, как нужно реагировать в те или иные моменты.

Мередит оперлась спиной о стену. Казалось, из женщины разом вышел весь воздух. Видимо, она знала, что Маркус особенный, но, чтобы такое?

– То есть, – начала сестра, – вы хотите сказать, что ему нужно научиться притворяться? Выдавать фальшь за истину? Что в те моменты, когда Маркусу будет абсолютно плевать, он должен выдавливать из себя лживые кривляния, дабы не выделяться из толпы?

Облизав пересохшие губы, Оливия ответила:

– Со временем он может привыкнуть.

Маркус начнет реагировать на те или иные обстоятельства так, как это делаем мы с вами. В теории, конечно.

– Вот только вы упускаете одну очень важную деталь! – Мередит впервые повысила голос.

 – Все это так и останется ложью. Он посмотрит нам в глаза с грустью на лице, хотя внутри него по-прежнему не будет ровным счетом ничего…

– Мне жаль, – ответила Оливия. – На моей практике, это первый случай.

Не сказав больше ни слова, сестра Мередит забрала Маркуса из кабинета психолога, и они пошли в сторону выхода. Даже вдалеке доктор Уэллс видела рисунок с изображением человека в крови, которым небрежно размахивал Маркус Морлоу. Как знать, что это за сцена? Возможно, мальчик сделал или собирался сделать что-то гораздо худшее чем то, в чем его обвиняли.

Глава 3

Время остановилось. Казалось, что я бесконечно лечу вниз в этой пучине забвения. Каждая секунда – вечность. Словно вокруг все замерло, кроме моего безжизненного тела, падающего в пропасть.

Боль от удара о землю заставляет прийти в себя. Заставляет открыть мертвые веки и вновь заглянуть в сердце черной пустоты. Лежа на влажном полу из камня, я плачу. Плачу и истерически смеюсь.