Башня Зеленого Ангела. Том 1

Шоанег призвал Красный Цветок,

Ухаживал за ней и завоевал. Их любовь была быстрой

И опасной.

И она пришла к нему домой.

Ай-ай, ай-ай, и ее перо повисло над его дверью.

Инихи родила мальчика,

Выкормила его и любила. Он был милым, как прохладный ветер,

И носил имя Быстрого Гребца.

Ай-ай, ай-ай, вода была безопасной для него, точно песок.

Ребенок рос удивительным,

Он греб и бегал. Легкий, как кролик,

Уходил далеко от дома.

Ай-ай, ай-ай, он не любил домашний очаг.

Однажды его лодка вернулась пустой,

Она плыла, тихо вращаясь на воде.

Пустая, как скорлупа ореха.

Ребенок Красного Цветка исчез.

Ай-ай, ай-ай, ветер унес его, подобно пушку семян чертополоха.

Шоанег сказал, забудь о нем,

Жестко, бездушно.

Он был глупым птенцом,

Что летит прочь из дома.

Ай-ай, ай-ай, отец проклял его имя.

Инихи не могла в это поверить,

Она скучала и скорбела по сыну. Печальная, как осенние листья.

От ее слез промок камышовый пол.

Ай-ай, ай-ай, она плакала об утраченном сыне.

Красный Цветок отчаянно хотела его найти,

Она надеялась и молилась, подобно охотящейся сове,

Кто стал бы искать ее сына.

Ай-ай, ай-ай, она найдет утраченного сына.

Шоанег сказал, что запрещает ей,

Он кричал и приказывал. Он разгневался, как пчелиный улей,

Если она уйдет, у него больше не будет жены.

Ай-ай, ай-ай, он сорвет ее перо со своих дверей…

Тиамак смолк. Баржа с оравшими что-то враннами пыталась пройти по узкому боковому каналу и терлась о сваи причала, торчавшие перед постоялым двором, точно гнилые зубы.

По воде канала бежали волны. Тиамак повернулся, чтобы посмотреть на Изгримнура, но герцог вышел из комнаты. Остался только старик, продолжавший глядеть в пустоту, по его губам бродила странная улыбка.

Прошло много лет с тех пор, как мать Тиамака пела ему эту песню. История об ужасном выборе Инихи Красный Цветок была ее любимой. От мыслей о матери в горле Тиамака перехватило. Он предал доверие, которое она хотела бы, чтобы он сохранил, – и он в долгу перед своим народом.

И что теперь делать? Ждать здесь вместе с обитателями материка? Отправиться к Джелой и другим членам Ордена, которые его звали? Или с позором вернуться в родную Рощу? Тиамак знал: что бы он ни выбрал, призрак матери будет наблюдать за ним и скорбеть из-за того, что он повернулся спиной к своему народу.

Он нахмурился, словно ощутил вкус горечи. Но в одном Изгримнур был прав.