Башня Зеленого Ангела. Том 2

И заставили…

Сердце Мириамель оставалось холодным, как камень.

– Что ты хочешь от нас, трус? – резко спросил Саймон.

Мэйфвару снова рассмеялся, теперь с легким присвистом:

– Не имеет значения, чего мы хотим от тебя, юноша. Вопрос в том, что желает Король Бурь. И мы это узнаем ночью, когда передадим тебя ему. – Он махнул рукой в сторону остальных фигур в белом. – Свяжите их. До полуночи нам еще многое нужно сделать.

Когда первые Огненные танцоры схватили Саймона за руки, он повернулся к Мириамель, и его лицо было полно гнева и отчаяния.

Она знала, что он хотел драться, чтобы они его убили, но боялся за нее.

Мириамель ничего не могла ему предложить. У нее внутри остались лишь пустота и удушающий ужас.

34. Признание

– Он к ней пришел, пришел, —

пела Мегвин.

Юноша, одетый в черный траур,

С золотыми кудрями на голове

И шелковым капюшоном, откинутым назад.

«Чего бы ты хотела, прекрасная леди? —

Спросил золотой юноша и улыбнулся.

 —

Какой редкий дар я могу тебе предложить,

Чтобы ты стала сегодня моей невестой?»

Девушка отвернулась.

«Нет такого дара, столь богатого и столь чудесного,

Который я могла бы дать тебе в ответ,

Той редкой вещи, что принадлежит лишь мне».

Юноша лишь тряхнул золотой головой,

Рассмеялся и сказал: «О прекрасная дева,

Ты можешь сегодня отвергнуть меня,

Но скоро узнаешь, что не можешь сказать “нет”.

Мое имя Смерть, и вы все рано или поздно

Придете ко мне…»

Все бесполезно.

На фоне ее собственной песни она по-прежнему слышала странные стоны, которые, казалось, предвещали ужасные беды.

Мегвин смолкла и посмотрела на пламя костра. Пение причиняло ей страдания из-за потрескавшихся от холода губ, уши жгло, болела голова. Все было не так, как должно быть, – ничто не оправдало ее ожиданий.

Сначала все шло как надо – так Мегвин думала. Она была законопослушной дочерью богов: стоило ли удивляться, что после ее смерти ее воскресили, чтобы она жила с ними – не как равная, конечно, но доверенная и любимая служанка.

Боги оказались поразительными существами, с нечеловеческими, сиявшими глазами, радужными доспехами, в яркой одежде. Даже их земля напоминала ее любимый Эрнистир, только лучше, чище и красивее. Небо здесь было более высоким и голубым, снег белее, а трава такой зеленой, что болели глаза.