Башня Зеленого Ангела. Том 2

– …Домой? – удивленно повторил Саймон. – Ты хочешь вернуться к Джошуа и остальным?

– Нет, идиот! – Гнев на собственную глупость помог Мириамель справиться с рыданиями, и она смогла говорить. – Я хочу вернуться домой. Хочу, чтобы все стало как прежде!

Саймон в темноте притянул ее к себе. Сначала Мириамель сопротивлялась, но потом позволила себе опустить голову ему на грудь. Все тело у нее болело.

– Я буду тебя защищать, – нежно сказал он. В его голосе появились новые интонации, тихое волнение. – Я позабочусь о тебе Мириамель.

Она оттолкнула его. В луче лунного света, проникшего сквозь приоткрытую дверь сарая, она видела его силуэт со спутанными волосами.

– Мне не нужно, чтобы меня защищали! Я не ребенок. Я лишь хочу, чтобы все стало правильно.

Саймон долго не шевелился, а потом она почувствовала, как он обнял ее за плечи. Его голос оставался тихим, и Мириамель ждала, что сейчас к ней вернется гнев.

– Мне очень жаль, – сказал Саймон. – Мне и самому страшно. Прости.

И, пока он говорил, она вдруг поняла, что рядом с ней Саймон и он ей не враг.

Она прижалась к его груди, наслаждаясь теплом и силой, и слезы вновь хлынули из ее глаз.

– Пожалуйста, Мири, – беспомощно сказал он. – Не плачь. – Он обнял ее второй рукой и сильно прижал к себе.

Постепенно слезы иссякли, но Мириамель могла лишь опираться на Саймона, она полностью лишилась сил. Она прижималась к нему, как испуганное животное, ее лицо оказалось у его шеи, и она ощущала щекой биение его пульса.

– О, Саймон, – хрипло прошептала она. – Мне так жаль.

– Мириамель, – начал он и замолчал.

Она почувствовала, как его рука нежно коснулась ее подбородка. Он повернул ее лицо к себе, к своему теплому дыханию. Ей показалось, что он собрался что-то сказать. Слова повисли между ними, дрожащие, непроизнесенные. Потом она ощутила его губы на своих губах, его борода щекотала ее щеку.

Мгновение Мириамель парила в каком-то удивительном месте, а время остановилось. Она искала убежище, чтобы спрятаться от боли, окружавшей ее, словно буря.

Его губы были нежными и осторожными, но рука Саймона, касавшаяся лица, дрожала. Теперь дрожала и сама Мириамель. Ей хотелось упасть в него, нырнуть, как в тихий водоем.

Внезапно перед ней возникла другая картина: граф Аспитис, золотые локоны в свете лампы, он наклоняется над ней. Обнимавшая ее рука внезапно превратилась в коготь.

– Нет, – сказала она, отстраняясь от него. – Нет, Саймон, я не могу.