Империя травы. Том 2

Ахенаби, молча наблюдавший за ними, сделал короткий жест, и один из Певцов развернул голову Мако.

Сначала Ярнульф подумал, что с лицом командира случилось нечто ужасное. Вместо того чтобы полностью исцелиться или получить магический дар медленного выздоровления, командир хикеда’я выглядел мертвее некуда. Его рот все еще оставался зашитым, а кожа стала жуткой, серой и морщинистой, точно шкура безволосого кабана или южного кокиндрилла.

Неожиданно единственный глаз Мако открылся. Он больше не был темным, как у всех хикеда’я, но стал ярким, янтарного цвета, похожим на птичий.

Ярнульф ахнул от удивления и сделал шаг назад.

– Разве я не говорил? – прошептал Саомеджи, довольный, как ребенок в День святого Таната.

– Поставьте его на ноги, – приказал Ахенаби. – Разрежьте нити, стягивающие рот.

Мако поставили на ноги; он раскачивался, точно дерево под порывами сильного ветра, и его поддерживали сразу двое Певцов. Третий достал нож, схватил кожистую серую щеку Мако, чтобы удерживать голову на месте, и быстро перерезал нити.

Рот вождя открылся, и раздавленная трава сползла на подбородок. Оранжевый глаз отчаянно метался из стороны в сторону, словно пришедший в себя Мако пытался понять, где он находится и кто его окружает, но взгляд нигде не задерживался даже на миг.

– Некоторое время он не сможет говорить, – сказал Ахенаби. – Но он уже понимает мои слова, скоро к нему вернутся прежние силы, и даже больше – его мощь намного превзойдет все то, чем он владел раньше.

Он понесет ужас и разрушение врагам королевы.

– Мой господин истинно велик! – воскликнул Саомеджи, радостно хлопая в ладоши.

Ярнульф повернулся и побрел прочь, не в силах выдержать взгляда желтого глаза Мако.

«Помоги мне уничтожить эту мерзость, мой благословенный Господь, – молился он снова и снова, изо всех сил сопротивляясь позыву к рвоте. – Позволь мне быть твоей сильной правой рукой. Позволь стать очищающим огнем».

Когда ее вернули в темную камеру, Зои села на пол и постаралась не плакать, но ей никак не удавалось справиться с отчаянной дрожью.

Руки у нее тряслись так сильно, что ей пришлось переплести пальцы и положить их на колени. Она знала, что ей следует молиться, знала, что должна благодарить богов за то, что ей удалось сохранить глаза, – Эйдона, Грозу Травы и всех остальных, но сейчас ей хотелось только одного: чтобы у нее перестали дрожать руки.

Все едва не закончилось самым кошмарным образом.