Империя травы. Том 2

Глава 36

Штормовые ветра

Мириамель никогда не нравился Зал Доминиата, построенный во время Первого Империума, но, как и большинство общественных зданий, он не должен был создавать комфортную обстановку для тех, кто в него входил, или вызывать гражданскую гордость, но заставить испытать благоговение перед величием власти Наббана. Пока Мириамель ждала начала церемонии, она вдруг ощутила тоску по Большому залу в Хейхолте, месту, где, несмотря на размеры, человек чувствовал себя дома, развевающиеся знамена находились так близко, что ты почти мог до них дотянуться, а стены украшали портреты людей, настоящих людей, чьи лица рассказывали историю их жизни.

Крыша Доминиата была невозможно высокой, поднимаясь к пику высотой в тридцать или сорок локтей над мраморными полами, потолки украшали религиозные картины, находившиеся слишком далеко, чтобы рассмотреть подробности, словно напоминание обычным людям – впрочем, они крайне редко попадали в этот зал, – что они не могут сюда войти или даже понять высоких размышлений могущественных особ.

Колонны из великолепного мрамора, привезенного из Арча, шли вдоль двух длинных сторон, с большим запасом обеспечивая место для Пятидесяти правящих семей Наббана, чтобы они могли собраться и обсудить самые важные события, что они и делали в течение столетий.

Мири сидела в конце зала в огромном кресле, когда-то предназначенном для самого императора, но уже в течение многих лет служившем любому значительному гостю, вроде герцога Салюсера, когда он приходил, чтобы выступить (или, еще чаще, выслушать лекцию Патриси – «Отцов» – глав самых могущественных семейных домов Наббана).

По правую руку от Мириамель сидели сторонники герцога Салюсера, по другую – коалиция Далло Ингадариса, ну а те, кто не сделал никого выбора, занимали центр.

Мири видела, что тех, кто не поддерживал Короля-Рыбака или Буревестника, стало совсем немного – большая часть Доминиата выбрала ту или иную сторону.

На столе перед ней лежал церемониальный свиток нового Договора Октандера, результат работы клерков и адвокатов всех больших домов, написанный идеально красивыми буквами лучшими писцами Наббана.