Империя травы. Том 1

Пасеваллес на протяжении большей части своей жизни тренировался перед зеркалом, поэтому научился надевать маску глубокой скорби, с едва заметной надеждой на лучшую жизнь – так должен выглядеть молодой человек, стремящийся сделать что-то полезное.

Стрэнгъярд всегда получал удовольствие от «наших разговоров», как он их называл, и вежливый трудолюбивый новый писец быстро стал одним из любимцев священника. Когда прошло несколько месяцев, Пасеваллес смущенно – во всяком случае, он выбрал для этого именно такое лицо – поведал, что был племянником барона Сериддана из Метассы и сыном человека, который героически изображал принца Джошуа во время великой битвы, где и погиб.

Стрэнгъярд был ошеломлен.

«Племянник Сериддана? Но это же значит, что ты – нет, не говори, я знаю его имя, клянусь, знаю – Бриндаллес! Ты сын Бриндаллеса! Но почему ты не говорил об этом раньше, юноша? Почему все сразу не рассказал?

– Я не хотел злоупотреблять вашим доверием и своим происхождением, – ответил старому священнику Пасеваллес.

 – Я рассчитывал показать, на что способен сам, как благородный сэр Флуирен из легенд. Кроме того, я не рыцарь, а мой отец был лишь младшим братом барона.

– И ты показал себя достойным молодым человеком! – заверил его Стрэнгъярд. – И в наши благословенные мирные дни нам больше не нужны воины. Нам требуются образованные молодые люди, готовые много трудиться, как ты, юноша, – именно такие, как ты!

Сведения о героической семье Пасеваллеса еще больше подняли его авторитет в глазах старого священника, и он стал быстро подниматься по служебной лестнице.

А когда старый лорд-канцлер умер, отец Стрэнгъярд занял его должность, и вместе с ней к нему перешел благородный титул, который старый священник никогда не использовал и едва ли о нем помнил. Конечно, он взял с собой Пасеваллеса. И, когда Красная смерть забрала самого Стрэнгъярда, для короля Саймона и королевы Мириамель было совершенно естественным сделать Пасеваллеса, главного помощника Стрэнгъярда, лордом-канцлером. Он получил собственный титул вместе с доходом от баронства в Хьюэншире, и впервые с того момента, как умерли его отец и дядя, у него появились собственные деньги.

Некоторое время он наслаждался новой свободой, более качественной едой, вином и одеждой, получал удовольствие от взглядов, которые бросали на него люди, но вскоре этих приятных моментов стало недостаточно.