Трон из костей дракона. Том 1

За небольшими исключениями их разрезали и подогнали так, что, несмотря на немалые размеры, не удавалось угадать, какой части тела огромного огненного червя они принадлежали. Только спинку трона, громадный веер размером в семь локтей, сделанную из изогнутых желтых ребер, за бархатными подушками сиденья, возвышавшуюся над головой Саймона, можно было сразу узнать – ну и еще череп.

Череп и челюсти дракона Шуракаи располагались над огромным сиденьем и выдавались так далеко вперед, что вполне могли послужить навесом, если бы в затененный зал проникало больше, чем тонкий луч, солнечного света.

Глазницы казались разбитыми черными окнами, зубы – изогнутыми клинками, длинными, как руки Саймона. Череп дракона имел цвет старого пергамента, по нему разбегалась паутина крошечных трещин, но он казался живым – ужасно и поразительно живым.

На самом деле тронный зал окутывала священная аура, уходившая далеко за пределы понимания Саймона. Трон из тяжелых пожелтевших костей, массивные черные фигуры, охранявшие его в высоких пустых покоях, – все, казалось, наполняла какая-то жуткая сила.

Все восемь обитателей комнаты – поваренок, статуи и огромный безглазый череп – будто затаили дыхание.

Эти украденные мгновения наполняли Саймона тихим, исполненным благоговения восторгом. Быть может, малахитовые короли с черным каменным терпением ждали, чтобы мальчик коснулся нечестивой рукой простолюдина сиденья трона из костей дракона, ждали… ждали… и тогда с ужасным скрипучим звуком они оживут! Саймон содрогнулся от пугавшего его удовольствия от собственных мечтаний и осторожно шагнул вперед, вглядываясь в темные лица.

Когда-то их хорошо все знали, их связывал вместе глупый детский стишок, стишок Рейчел – Рейчел? Так ли это? – которому она его научила, когда он был хихикающей обезьянкой четырех лет от роду. Способен ли он вспомнить его сейчас?

Если собственное детство казалось Саймону таким далеким, вдруг удивился он, каким оно должно представляться Престеру Джону – ведь с тех пор прошло несколько десятилетий? Наверное, безжалостно четко, как когда Саймон вспоминал свои прошлые унижения, или что-то мягкое и иллюзорное, вроде историй о славном прошлом? Когда ты стареешь, начинают ли мысли о прошлом прогонять сегодняшние? Или ты все утрачиваешь – детство, ненавистных врагов, друзей?

Как там пелось в старой песенке? Шестеро королей…

Шесть королей правили в просторных залах Хейхолта.

Шесть хозяев ходили по огромным каменным залам Хейхолта.