Трон из костей дракона. Том 2

Теперь Бинабик дышал лучше, но у Саймона не было уверенности, что это будет продолжаться и дальше; тонкая струйка слюны, смешанной с кровью, вытекала из его рта при каждом выдохе. Затем Саймон приподнял веки Бинабика, он однажды видел, что так делал доктор Моргенес, когда горничная упала в обморок, и белки тролля показались ему совсем серыми.

Пока Мария искала в сумке что-нибудь съестное, Саймон собрался поднять одну из лап Кантаки, чтобы выяснить, почему она хромает. Волчица оскалила зубы и весьма впечатляюще зарычала.

А когда он попытался продолжить изучение лапы, щелкнула зубами всего в дюйме от его пальцев. Саймон едва не забыл, что имеет дело с волком, и привык относиться к ней, как к собакам Тобаса. Он вдруг почувствовал благодарность – Кантака повела себя очень мирно. Он оставил ее в покое, и она принялась вылизывать оцарапанные подушечки лап.

Вскоре совсем стемнело, и в густеющем мраке на небе начали зажигаться яркие точки звезд. Саймон жевал черствый сухарь, который нашла для него Мария, и жалел, что у него нет яблока или чего-то сочного, когда послышался неприятный резкий звук, заглушивший песню вечерних сверчков.

Саймон и Мария переглянулись, потом посмотрели на Кантаку, чтобы получить подтверждение своим страхам, впрочем, они в нем не нуждались. Волчица навострила уши, в глазах появилась настороженность.

Не было нужды называть существ, злобно лаявших вдалеке. Оба слишком хорошо помнили звуки, которые издавали мчавшиеся за жертвой псы.

– Что нам… – начала Мария, но Саймон покачал головой.

Он в отчаянии стукнул кулаком по стволу дерева, а потом равнодушно смотрел, как кровь потекла по костяшкам пальцев. Пройдет еще несколько минут, и они окажутся в полнейшей темноте.

– Мы ничего не можем сделать, – прошептал он. – Если мы побежим, то оставим им след, по которому они будут нас преследовать. – Ему хотелось еще раз ударить по стволу, чтобы что-нибудь сломать. Глупо, глупо, глупо, проклятое приключение… чем оно теперь завершится?

Пока он сидел, не в силах справиться с яростью, Мария придвинулась к нему, подняла его руку и положила себе на плечи.

– Мне холодно, – только и сказала она.

Саймон устало наклонил к ней голову, и его глаза наполнились слезами разочарования и страха, когда он стал прислушиваться к приближавшемуся со стороны склона шуму. До них уже доносились голоса мужчин, которые переговаривались, стараясь перекричать собак.