Закон Войны. Путь

– В каком смысле? Что я уже успел не так сделать?

– Алик, я тебя попросила присмотреть за проверкой снаряжения, но ты, который день веселишься по одной тебе понятной причине, и смотрел ты явно не туда, куда надо – мы твоими стараниями опять без снайпера останемся!

– Да что случилось, можешь толком сказать?

– Эти два весельчака, Селине в перчатку каких-то семян насыпали, – пояснила Олин. – Рука опухла. Грон нас на куски порвет!

– А я-то тебе причем?

– Ты должен был следить за Дилом и Алергом, чем ты занимался?

– Они что, маленькие дети? Почем мне знать, что они не доиграли! – Алик засунул руки в карманы кителя.

– Все мы не доиграли…

– От меня-то ты чего хочешь? Да и к чему раздувать скандал на пустом месте: ну, пошутили ребята, не вовремя конечно, но что теперь? Часа через три у нее все само пройдет.

– Да вы что сегодня, все спятили? Какие могут быть шутки! А если что-то случится, что тогда?

– Да чего ты всполошилась? Сюда половину сил МВК перекинут, какой полудурок решит сунуться?

– Ты сейчас меня успокаиваешь, или сам себя? – уточнила Олин.

Алик хмыкнул и ничего не ответил. Сегодня, он выглядел несколько взъерошено, не смотря на уложенные волосы и внешний вид, полностью соответствующий уставу. Даже не стал спорить и ворчать, что его опять выставляют крайним, что на него не похоже. Алик вообще любил поворчать, особенно в бою. Вероятно, это у него нервное, но выяснять причину, никто не собирался. У каждого есть что-то свое.

Многие, слушали музыку, закачав ее в программу «скелета». По уставу, делать этого нельзя, но на такое нарушение прикрывали глаза. Лучше уж так, чем нервный срыв и, как следствие, списание из-за психологической неустойчивости.

Горд Джилис обработал Селине руку, и опухоль спала за полчаса, осталась только сыпь. После взбучки, полученной Дилом и Алергом, приутихли все, понимая, что офицеры больше не намеренны, терпеть выходки своих солдат, следствием чего они бы ни являлись.

Энтони глухо ругался, бросал взгляд на часы, время от времени, выходя на связь с командиром внешнего периметра. После этого, он снова начинал ругаться и посматривать в пустое небо. Главнокомандующий задерживался. Генерал нервничал, и его нервозность, сначала, передалась офицерам, а затем солдатам.

Наконец, показался правительственный челнок. Энтони отдал распоряжение о готовности номер один. Корабль мягко сел на посадочную площадку и опустил трап.