Земля – родина интелов

Надо было понять понадобятся ли ещё дополнительные инъекции, и вникнуть во все сопутствующие детали, каждую из которых, Берке предварительно рассмотрел.

С Тарой Данава не торопился, хотя подготовка велась куда более массштабная. Они с Берке регулярно встречались, и по вопросам организационного характера, и по поводу различных усовершенствований собственной киборгизации, что, вообще было одной из любимых тем Данавы, кроме того, они встречались, и как врач с пациентом, и Берке заметил, что Данава, то и дело вспоминает о Таре – нет-нет, да и найдёт повод произнести её имя, выглядит при этом, каким-то мечтательным.

Об этом, и упомянул однажды Виктор Берке в лёгкой беседе, завтракая с женой. Берке надеялся, что её связь с Данавой закончена, но хотел получить, какое-то косвенное подтверждение этому из её уст, да и её возможная реакция, касательно этих вопросов его волновала.

– Похоже, что Джаерам влюблён, – подытожил Берке свои наблюдения, и пристально взглянул на Мишель, оценивая выражение её лица.

В ответ, Мишель усмехнулась:

– Влюблён, это сильно сказано, но если и так, то предмет его влюблённости – не Тара! – Засмеялась Мишель:

– Данава свихнулся на кибер-модели – сто лет держался-держался, да и не удержался! – И она снова, едко и не смешно рассмеялась.

Мишель была потрясающе красива. Много лет, Берке пылал к ней жаром любви и мучительной ревности, а теперь чувства почти остыли от болезненно-горького разочарования. «Она ревнует», – догадался Берке, – «Ну так, и поделом!» – добавил он про себя, и попросил ещё кофе.

То, что Мишель спит с Данавой, Берке знал давно. Ресторан Клеопатра однажды по ошибке выслал счета не Данаве, а ему, и он ознакомился с еженедельным распорядком встреч Берке с Данавой, на каждые понедельник и среду в ресторане Клеопатра бронировалась римская комната. А потом, уже и сам выяснил, что по пятницам они занимают ложу в Гедонисте. С тех пор, он, наверное, ни на минуту не забывал: «понедельник – Клеопатра, римская комната», ужаснее всего было то, что – как раз, воскресенье было их днём с Мишель.

Берке настолько увлекался работой, что часто ночевал в клинике, ходил в разных носках, забывал побриться, позавтракать, вечно надевал рубашку не той стороной, и застёгивался, всегда путая пуговицы, но про воскресенье – не забывал никогда. Они так уговорились ещё в свой медовый месяц, когда совершали круиз по земному средиземноморью, вообще, не выходя из своей каюты.