Земля – родина интелов

Население постепенно покидало умирающие места, многие крупные города, во избежание этой участи, уже имели в центре купольное покрытие, защищающее от проникновения отравляющего наружного воздуха, и обеспечивающее жителей чистой и обеззараженной средой безопасности. Такие условия совершенно не подходили, ни для поддержания здоровья, ни для долголетия, и у восьми из двенадцати пациентов общая деградация уже подходила к точке невозврата, но всё-таки, была ещё обратима. Лето увлекалась перфекционистскими задачами, её последней разработкой было аналоговое кожное покрытие, в точности имитирующее человеческую кожу естественного происхождения, всю покрытую мелкими, еле различимыми волосками.

Тогда как, Берке создавал бархатистость методом напыления, которая, хотя и вытиралась со временем, но точно также могла быть восстановлена рядом повторных процедур. Но в такие дни, как сегодня, решать абстрактные задачи было некогда, так как впереди была перспектива пахотных расчётов по созданию виртуальной матрицы, и нахождению первой точки иммунологического соответствия, с которой, организм пациента позволял начать реструктурирование, и частичную замену внутренних органов. В этой ситуации, Том «пришёлся ко двору», и Лето усадила его за монитор, по которому, он должен был терпеливо фиксировать все текущие результаты исчисления, соглашаться с полученными результатами, или задавать системе новые координаты для расчёта следующих вариантов. С первого дня, Том во всём оказался полезен, ему можно было поручить всё, что угодно, он аккуратно всё исполнял. Почти всю ежедневную рабочую текучку, Лето смело перекладывала на него, и он справлялся. Вечером, был массаж, лёгкая, не напрягающая эротика, и завтрак – на подносе, прямо в постель. Том во множестве смыслов оказался бесценной находкой, и у Лето, теперь даже для Данавы нашлось время. Данава давно заметил её умение во всём, за что бы она не взялась, добиваться превосходных, практически совершенных результатов, и довольно часто, когда в готовых эскизах его штатных художников, на его взгляд, чего-то не доставало, он просил Лето, несмотря на её занятость, уделить минутку и его фабрике и, если, Лето эту минутку находила, то моментально получалось ухватиться за что-нибудь непонятное, потянуть, как за ниточку, видимую только ей, и в очередной раз воспроизвести шедевр, не поддающееся никакой логике, нечто прекрасное.