Земля – родина интелов

Учитесь-у-Меня-Пацаны был настоящим промышленным гигантом, наряду с Петронием-Плекс, Эльбрусом-на-Марсе, Ботсваной-Геей, и целым рядом других, но своим приоритетом он считал исключительно познание, и ни в каких светских собраниях, почти никакого участия не принимал, по этой причине, его деятельность никогда не становилась достоянием общественности, и даже на самом корабле об этом мало кто знал. Геннадий Батюков точно не знал, поэтому был совершенно огорошен, когда в этот же день выяснилось, что вылетает он завтра.

Провожать пришёл Тимошко и, в качестве напутствия, сказал:

– Такая просьба к вам, Геннадий Петрович, мало ли что, сами понимаете, но в случае, если журналисты, не важно кто, будут расспрашивать, так сказать, проявляя излишнее любопытство, вы уж, друг мой, им не сообщайте деталей, держитесь твёрдо версии, что – да, рискуя здоровьем, ставили эксперимент, проверяя всю верность математических выкладок. Считайте это нашим общим пожеланием, а то, сами знаете, как проверками всякими нас тут смогут замучить, поймите нас правильно, Геннадий Петрович.

Гена с ним полностью согласился, так как и под расстрелом, не стал бы посвящать журналистов, как на Астероидах у него с риском для жизни «крыша поехала». Они очень сердечно пожали друг другу руки, и Геннадий, следуя за дроном-путеводителем, вышел из жилой зоны корабля и, минуя заводские сектора, двинулся к сфере причала, к ангарам и стартовым портам.

Дрон, размером с тарелку, держался впереди на высоте около метра и летел со скоростью пешехода, ведя Геннадия по какому-то проходу буферной зоны, где через каждые десять шагов они входили в очередные двери, чуть не в полметра толщиной, которые бесшумно раздвигались, давая пройти, и сразу смыкались за спиной.

Они вошли в небольшой тамбур, который при их появлении тотчас же осветился. На стенах от пола до потолка располагались ячейки за полупрозрачным пластиком, а центр противоположной стены занимала стальная круглая дверь. «Шлюз!» – понял Батюков. Дрон произвел какие-то манипуляции, одна ячейка открылась, и оттуда выехал кронштейн с висящим на нем лёгким скафандром. М, 185, 90 – прочитал Гена и оделся. Скорее, это был обычный защитный комбинезон, но включал шлем, перчатки, а башмаки были усилены металлическими подошвами. Как только, он завершил обмундировку, гидравлическая дверь перед ними вздрогнула и медленно-медленно отошла.