Земля – родина интелов

– Алё, Геннадий, как слышно меня? – Раздался в ушах знакомый

голос:

– Извини, что таким авральным методом тебя провожаем, времени не остаётся, так что, можно сказать, чёрным ходом тебя ведём… Извини, что всё в такой спешке, О кей? Ну, давай тогда, свяжемся позже, счастливого пути тебе, Гена!» – попрощался Корней и отключился.

Их летающая платформа взяла повыше и пристыковалась к открывшемуся сектору ангарного корпуса. Геннадия ждали. Пацан-55, почти правильный цилиндр серебристо-черной колеровки, но с темно-красным закругленным носом опустил трап и сразу же втянул его обратно, но уже вместе с Геной.

Внутри Гена сразу очутился в обтекаемом уютном мире маленького корабля. Вес был, но так как и в потолке, и в мягких стенах оказались ещё скобы для ручного захвата, вес был не всегда. Батюков снял шлем, скафандр, и тут же услышал: Внимание! Старт! Срочно занять места! Он прошел по мигающей стрелке, сел в одно из двух пустующих кресел, страховочные ремни защёлкнулись, и из тех же невидимых динамиков пошёл обратный отсчёт к старту.

А спустя полчаса, уже в полёте, к Геннадию вышел кот. Бледно-рыжий с полосками, тощий и с жёлто-зелёным прищуром. Он лихо запрыгнул на полку вровень с лицом Геннадия и представился голосом:

– Брат Тимурзий! – Вытянул вперёд лапу, но не так, чтобы поздороваться, а как что-нибудь приказать.

«Зооморф», – понял Гена. Их «братство», на деле представляло профсоюз, самый мощный во всей СС. На первых порах, Геннадий вообще не мог перестать его «гипнотизировать», во-первых, кот очень старательно артикулировал когда говорил, губы и рот у него двигались не как у животной кошки, а почти как у человека.

Во-вторых, он был с виду, ну, очень потешный, хотя, вот с характером, Тимурзию, совсем не так повезло, это Гена очень быстро для себя уяснил. Всего членов экипажа Пацана-55 было трое. Один остался на базе, второй был в гибернации, так как летел на Землю, где собирался сдать вахту и остаться в годичном отпуске, а третий – сам брат Тимурзий, специалист по физике туманностей, кандидат физико-математических наук, доктор по хомопсихологии, и третий пилот, ни много, ни мало.

С Тимурзием отношения у Батюкова с самого начала не задались. Первое, что Гене не очень понравилось – предложение сразу пойти и залечь в гибернацию. С одной стороны, доля здравого смысла в этом имелась – экономия энергоресурсов корабля в стодневном полёте.