Ароматы свободы

Мы не торопясь шагали до академии, прежде чем разойтись в разные стороны, когда заметили, что на тихой улице, где практически никогда не было народу, органы правопорядка опять избивали несчастного законопослушного гражданина. На первый взгляд законопослушного. Стоило вглядеться получше, как сразу все встало на свои места. Белоснежные, словно вымоченные в белизне, волосы, длинные заострённые уши, ну и конечно, прикрытый третий глаз на лбу. Фолк сам напросился. По закону, фолки не имеют право выходить из дома в час пик.

Неприятный запах горящей плоти донесся до носа, вместе с душераздирающим криком. Господа жандармы перестарались с наказанием. Рядом со мной раздался злобный рык. Обернувшись, я увидела миловидную рыжеволосую девушку, с выражением бешенства на веснушчатом лице.

– Успокойся, это не наша война, – произнесла я, с силой сжимая

запястье Фиры.

– Я не могу просто стоять здесь и наблюдать за этим! Нужно вмешаться!

– Можешь и будешь, если не хочешь себе проблем, а поверь мне, дорогая, проблемы будут не только у тебя.

Карие глаза взволнованно взглянули на меня, чтобы тут же попятиться вниз. Девушка признала вину и уже шёпотом добавила:

– Это же ужасно. Человек, наверное, тут работает, а его просто так… – в уголках глаз появились слезы.

– В один день это изменится. А сейчас, фолкам лучше отправится в резервации, там для них безопаснее. В конце то концов, нам не легче живётся. – заявила я, пока не услышала жалобный стон, скорее плач ребенка, а не голос взрослого человека.

– Нам то? – спросила Фира, никак не желая отводить глаза от того, как избитого фолка уводят жандармы.

– А разве это не правильно? Ведь уоры такие «могущественные и сильные», Фира, а нам, простым ведьмам, стоит перед ними поклоняться и терпеть.

«Сделать первый шаг»

Общежитие совсем стихло, все разъехались по домам, не оставив в память о себе ни запахов, ни звуков. Осталась одна я, наедине с собой.

Сиротам сектор выдавал квартирки в муравейниках, надеясь, что те сразу устроятся на работу и будут проводить там все время. А я ведь не сирота. И дом есть, неплохой такой коттеджик. Но идти все равно некуда. Отца, как и всех мужчин, отделили от женщин, а мать я никогда не знала.