Аналоговый мир

Женя, красавица, вокруг которой вся наша группа мальчишек ходила, распушив хвосты. Женя, тихая умница, одним взглядом ставившая на место любого расхрабрившегося юнца. Она любила меня! Меня, урода, инвалида, а я… Я не спас. Хуже, именно из-за меня она погибла, я ее убил…

Голову ожгло огнем и я открыл глаза. Врач внимательно смотрел мне в глаза.

– Сотрясение точно есть. Кожу на затылке шить надо, так что потерпи…

Боль физическая принесла хоть какое-то облегчение от боли душевной, я даже смог дышать, слегка расслабившись.

Что эта боль, так… Неудобство для все еще живущего на этой земле инвалида… Она любила меня… Любила!!!

Перед глазами всплыла нить. След! Отпихнул врача и рванул по нити в подвал. Доктор только выругался, а я уже стоял перед лежащей у дальней стены спицей. Тонкая, блестящая, с камнем на одном конце. В камне чувствуется биение силы, вот значит как! Вот откуда все неясности! Этот камень собирал жизненную силу жертв, потому и нет практически следов аур, только тоненькая нить к камню.

Я вышел и подошел к доктору.

– Простите, плохо стало. Может закончите?

Ждать пришлось несколько дней, точнее ночей. Я конечно поступил неправильно, никому не сказав про спицу, но жажда мести перекрыла все доводы разума. Мальчик лет десяти, с дебильной улыбкой нырнул в подвал. Через пару минут выбежал и припустил к рощице, сжимая в руке спицу. Если бы не отчетливо видимая мной в темноте нить, точно упустил бы. Постарался незаметно проскользнуть на поляну, посреди которой развивалось действие.

Дебил мальчишка уже лежал на земле, рядом лежала женщина, а над ними стояла фигура. Плащ с накинутым на голову капюшоном и сверкнувшая в свете луны спица.

– Вот и мой сладкий десерт, сам пришел! Какой молодец! – Ко мне повернулось старушечье лицо. – Совсем молодой колдунчик, а силы то, силы сколько! Что? Неудобно?

Черная ведьма оскалилась и медленно пошла ко мне.

– Думал прибежишь, бедную старушку побьешь… – Она захихикала. – А не тут-то и было! Рученьки свело? Ноженьки не ходят? Это же хорошо! Как я у вас силу забирала бы?

Тело онемело и было как деревянное, я силился сбросить чары… Правая рука работала! Пальцы свободно шевелились не только на руке, но и на ноге.

Когда старушечье лицо приблизилось настолько, что на меня пахнуло гнилью изо рта, ударил. Стальные пальцы, сложенные копьем, прорвали ткань и вошли в солнечное сплетение. Стоило пальцам сжать сердце, как оцепенение спало и я отшатнулся, вырвав гнилое сердце из сползшей с руки ведьмы.