Харроу из Девятого дома

Испытать сочувствие было непросто. У тебя не было никого на передовой или даже в Когорте. Последние капелланы Девятого дома и адепты-строители, если тебе не изменяла память, пали в бою пять лет тому назад. Цифры были просто цифрами, им не хватало контекста. Тебя больше интересовал разговор, происходивший у люка шаттла, перед пандусом. Незнакомый голос твердо говорил:

– Высокочтимая святая, «Эребус» – его корабль. Я говорю от имени всех офицеров на борту. Мы не хотим прерывать его восьмидесятилетнее пребывание здесь.

– Восемьдесят лет!! – был ответ, опять со вторым восклицательным знаком. Крайне вспыльчивый ответ. У святой был высокий звенящий голос, очень молодой для человека, который обвинил тебя и Ианту Тридентариус в том, что вы только переживаете половое созревание. Сейчас он звучал пронзительно.

– Восемьдесят лет, позор! Ты знаешь, что было написано на стене, когда был кинут клич новым ликторам. Его престол – повсюду, и он должен вернуться туда, и должен был вернуться тридцать лет тому назад.

– Да, – ответил адмирал, чье имя ликтор произнесла примерно как «главный прокаженный». – И прошло… двадцать лет после нашей последней встречи, самая чтимая святая, так?

– Около того, – согласилась самая чтимая святая, чей титул был произнесен адмиралом с тончайшим и учтивейшим намеком на презрение. – В любом случае с вами он уже восемьдесят лет, а Митреум обходится без него все сто.

– Вы обрекаете престол на молчание, – сказал Сарпедон, – вы крадете его у империи.

– Я не могу гарантировать тронную речь. Мы будем в сорока миллиардах световых лет отсюда.

Адмирал сказал голосом, напоминающим звон льдинок:

– Он в самых недвусмысленных выражениях высказал, что у него есть личный интерес в этой войне.

– Он прекрасно может сохранять свой личный интерес, находясь в сорока миллиардах световых лет, – отрезала святая радости, которая только что утверждала обратное.

– Я не постыжусь увести императора прочь от врагов. Я не постыжусь того, что бог Девяти домов будет находиться вдали от тех, кто его ненавидит.

– Я не могу представить подобную слабость ни в боге, который стал человеком, ни в человеке, который стал богом, ни в Первом владыке мертвых, который может воскресить галактику мановением руки.