Вхождение в Эдем

Инесса поморщилась, для себя отметив, что с момента прошлой беседы, куча прибавила в объеме.

– Яков Измаилович, здравствуйте! – переборов себя девушка постаралась добавить, как можно больше теплоты в голос. Ученый казалось, ее не услышал, продолжая что-то выводить на доске, громко стуча при этом мелом. Компьютер он категорически презирал, и все расчеты делал на доске, изредка меняя ее на бумагу с ручкой.

– Яков Измаилович, как вы? – со своей стороны подал голос Олег.

– Ну что опять?! Мы совсем недавно с вами говорили, что вам еще надо?!– старичок резво развернулся и замахал руками.

– Яков, я не на долго, – проскрипел старик и ученый скорчив лицо, изображая вселенскую муку, сдался, правда не прекращая ворчать.

– Ну конечно, все вы так говорите. То одни зайдут – бумаги им дай, то другие – расписаться в каком-то отчете. А у меня мел кончается и всем плевать. Это говорят, вам надо в снабжение. А вы знаете, где снабжение? В гробу ваше снабжение, мел это видите ли архаизм!!!– Ученый сорвался на визг.

– Яков, мы запустили первых. – Старик не обращал внимания на поведение профессора. Гениальные люди всегда тяжелы в общении, тем более Яков ему пока что был нужен. Отведенный на жизнь срок поджимал, старик это чувствовал, как это умеют лишь люди, стоящие у той самой черты. Но никакие деньги мира нельзя, к сожалению, пока что обменять на бессмертие, хотя, как раз Яков и взялся это исправить, заверяя старика в приватной беседе, что все возможно.

Правда, в отличие от двух миллионов человек, пожелавших добровольно оцифроваться, в планы не входило лезть в виртуальный мир, в погоне за бесконечной псевдо-жизнью. Или же, как один из его деловых соратников, озаботиться личной скрытой локацией для собственных утех. Привычно сдержав эмоции, старик внутренне ухмыльнулся. Насколько нужно быть наивным, чтобы считать себя его партнером?! Да даже в случае экстренного варианта, если его бренное тело подведет и внезапно откажет, он не рассматривал возможность оцифроваться.

Профессор же продолжал бушевать по ту сторону экрана. Непрерывно жестикулируя, он раскидывал куски драгоценного для него мела, сметал со стола кипы бумаг, наконец, полностью открыв обзор камеры.