Я – человек

Для убедительности потребовал трех охранников и под конвоем одного единственного стражника, к тому же страшно недовольного, забежал в свою комнатку в полуподвале муниципалитета. Грязную одежду сложил в мешок и сунул в бочку, иначе провоняет все так, что спать будет невозможно.

Следователь выслушал, записал портреты с моих слов и отправился с нарядом на место. В коллекторе нашли только какие-то кровавые ошметки и кусочки шкур и хвостов, явно не человеческие.

– Скажи честно, крыс испугался? – Следователь с гнусной улыбкой скинул остаток лысого хвоста в дерьмо.

 – Или перед управляющим решил героем предстать? Мол напали, убить хотели, еле отбился? Вот и следы страшного боя с превосходящими силами противника!

Стражники заржали, а я покраснел и отвернулся. Мне то тоже хотелось заржать от такой тупости следователя, но пришлось сдерживаться!

– В общем с тебя пиво, минимум по паре кувшинов! – Следователь подмигнул стражникам. – Тогда будет тебе рапорт о нападении, ну а там и премию управляющий даст, да ребята?

Похоже я сильно переоценил следственные органы Мельнива, но лучше не расслабляться.

Управляющий и правда выдал премию, даже жалование повысил, видно вино вместо пива помогло составить правильный рапорт о происшествии. Господин Модайло после этого стал прислушиваться к моему мнению и частенько приглашать на совещания по вопросам хозяйствования. Не уверен, что это произошло в следствии этого инцидента или же по причине других моих действий. Я принялся усиленно тренировать то ощущение, что вызвало ступор у громилы. Крысы, после первого опыта, исчезали, стоило мне ступить в их владения. Собаки были более податливы, мне даже как-то стыдно стало на них тренироваться, они просто принимали меня за хозяина и всячески старались угодить! Чего нельзя сказать о котах, ох уж эти виверровые… С одним котярой мы сошлись не на жизнь и если бы не превосходство в массе, ни за что бы мне не выиграть. Моя атака взглядом вызывала, в битом жизнью коте, дикую ярость. Он бросался в атаку не взирая на опасность и рвал зубами и когтями, намотанный на руку мешок, пока я душил его до обморока. Три дня мы бились в одном из глухих переулков, пока я не решил все же пойти на мировую и прекратить войну. Пристально глядя в золотые глаза котяры, не атаковал, искал те самые точки, что как-то показывала тетушка, и пытался настроиться на них. Не знаю, может это, а может три здоровенные сардельки, пахнущие на весь квартал так, что у меня самого слюнки текли, но война закончилась.