Странная история дочери алхимика

Мэри снова его перечитала, на этот раз более внимательно. Потом проглядела рецепты от «Моу и сыновей». Наконец она перешла к лабораторному журналу, уже зная, что собирается искать, и заранее боясь это обнаружить. Если бы только почерк ее отца не был настолько неразборчивым! Читать его записи было не легче, чем расшифровывать движения паука. Письмо из Италии давало ей ключ, на который она прошлой ночью не обратила внимания. Но сегодня у нее перед глазами так и стояла конкретная строка из письма, приобретая все более и более зловещий смысл: «Ученый не должен экспериментировать на себе самом».

Чем же на самом деле занимался в лаборатории ее отец?

Это ведь не могло означать… Хотя Мэри чем дальше, тем сильнее казалось, что могло. Она снова просмотрела письмо, потом журнал, потом рецепты. И откинулась на спинку дивана, глядя на портрет матери на каминной полке и не видя его, – настолько ее захватили размышления. Ведь не может оказаться правдой то, что она себе напредставляла? Но по-прежнему никакого другого объяснения у нее не было.

– Ваш чай, мисс. – Мэри сморгнула, возвращаясь к реальности. Миссис Пул стояла над ней с чайным подносом в руках. – Не знаю, ели ли вы что-нибудь после завтрака, вот я вам и приготовила сандвичи с ветчиной и паштетом. Боюсь, на этом наши запасы ветчины закончились. Здесь должно хватить вам обеим, когда девчонка наконец вернется из ванной, то есть не раньше Второго пришествия! Как она вопила, что не хочет мыться, а теперь влезла в воду – и не желает оттуда выходить.

– Ее зовут Диана Хайд, – сказала Мэри. – Она считает себя дочерью Хайда. Это ее поддерживала моя мать, оплачивала ее содержание в… одном благотворительном приюте.

– Да что вы говорите! И в самом деле, она на него похожа – с этой своей жуткой ухмылкой, как чертенок, замысливший злодейство. А на злодейства ей характера точно хватит. Попробовала укусить меня за руку, когда я сажала ее в ванну – но я такое терпеть не намерена! Хотела бы я знать, кто была ее мать.

Кто бы она ни была, она достойна жалости, бедняжка, – это же надо, связаться с таким чудищем, как Хайд. Пути мужчин неисповедимы, как всегда говорила моя матушка. Сама-то я замужем не была, слава тебе Господи. Куда мне поставить поднос?

– Ох, извините меня, – спохватилась Мэри. – Поставьте сюда, на буфет. Боюсь, я завалила столик бумагами. Не могли бы вы налить мне чашечку, миссис Пул? Не хочется вставать с места. А девочка рассказывает еще и не такое.