Странная история дочери алхимика

Вы не обязаны оставаться здесь еще на две недели – как только найдете другое место, смею надеяться, более удачное, вы свободны оставить этот дом с моим благословением. Очень сожалею, что вынуждена так поступить.

Закончив речь, Мэри села и молча смотрела на них, не зная, что еще сказать.

– Ну, что касается меня, – первой нарушила молчание сиделка Адамс, – признаюсь, мисс Джекилл, новость не застала меня врасплох. Я знала, чего нам следует ждать в скором времени, с того самого дня, когда ваша матушка начала шептать про лицо в окне.

Обычное дело, уж простите за прямоту, – когда больной начинает видеть то, чего нет, значит, конец близок. Я подумала, что бедняжке вряд ли осталось больше месяца, и была, как видите, права. У меня хорошее чутье на подобные вещи! Так что я сразу связалась со своим агентством, и они мне подыскали местечко – компаньонкой к пожилому джентльмену, сопровождать его по курортам Германии. Так что уже завтра я отбываю на новое место, если вам, как вы сказали, это все равно.

– Да, конечно, – отозвалась Мэри. – И спасибо вам большое за все. Последние несколько недель дались вам тяжело, я знаю. – Что бы она вообще делала без сиделки Адамс? Они с миссис Пул ни за что бы не справились, когда мать начинала кричать и биться в истерике, утверждая, что видела ужасное лицо, бледное лицо… Даже в самые последние дни, когда миссис Джекилл уже была слишком слаба, чтобы вставать с постели, она продолжала всхлипывать об этом лице сквозь сон.

– А что до нас с Энид, мисс, – вступил Джозеф, – мы, конечно, ни за что бы не стали вас этим беспокоить посреди всех ваших несчастий, но… Мы тут решили пожениться.

Мой брат держит небольшую таверну в Бейзингстоуке, пишет, что в одиночку не справляется, так что приглашает меня себе в помощники. И мы надеемся, мисс, что вы нас на это благословите.

– Это же прекрасные новости, – сказала Мэри. Слава богу, Энид повезло – Джозеф оказался серьезным человеком, а не болтуном. – Я так рада за вас обоих! А вы что планируете, кухарка? – за кухарку она переживала больше всего.

– Буду с вами откровенной, мисс, – я надеялась еще немного у вас задержаться, – вздохнула та. – Но тут моя сестра настаивает, чтоб я к ней в Йоркшир жить переехала. У нее муж в том году умер, а дочки уже взрослые, пошли в услужение, так что она одна осталась. Будем мы, две старухи, коротать время вместе – скукота такая, аж слезы наворачиваются. Я буду по лондонскому шуму и суете тосковать.