Близнецы

И переплавившись, ты еще больше полюбишь свою малую родину, но никогда не сможешь вернуться.

Москвичи раздраженно говорили: «Москва не резиновая!» Приезжие им отвечали на все виды диалектов, акцентов и говоров: «Конечно не резиновая… Москва белокаменная, златоглавая, дорогая, любимая… третий Рим, большая деревня, болото, и как засасывает, как засасывает».

Многие предпочитали прозябать не на периферии, а в центре. Лежать на дне, в иле, в песке, как «морской черт», и ждать своего часа. Совершить одну сделку и разбогатеть, прыгнуть из грязи в князи.

Бизнес не мудреный: купи – продай. Или еще лучше влезть посредником между этими понятиями. Попытаться найти покупателя и продавца на самый разнообразный товар: недвижимость, мебель, оргтехнику; цветные металлы; пчелиный, змеиный яд, медвежью желчь, оленьи рога, тигриные кости и прочее, прочее, прочее. Те редкие счастливчики, кому удавалось схватить удачу за хвост и в короткое время поднять «капусту», попадали под действие закона: «Легко пришло, легко ушло». Или: «Бог дал, Бог взял». Тут же процветал игорно-лохотронный бизнес и, конечно, похоронный, кладбища так не росли аж со времен войны.

Когда утреннее солнце позолотило горизонт, Джони поцеловал мать, обнял отца, потискал Барбоса. Перекинул через плечо полупустой рюкзак со спортивным костюмом, полотенцем и сменным бельем. Покурил на углу с приятелями, и хорошее настроение понесло его на крыльях надежды к стоянке дальнобойщиков. Откуда он, как младший караванщик, точнее, как сопровождающий груза сельскохозяйственной продукции, сядет в провонявшую соляркой кабину еще бодрого «Камаза», закинет рюкзак за подголовник и без особых происшествий благополучно доберется до одного из столичных рынков.

Через неделю скитаний, вдохнув полной грудью ширь простора, распрямив позвоночник, принявший форму кресла кабины, смыв с рук и лица дорожную копоть, Джони не станет искать других путей, прибьется к рынку на юго-западе Москвы.

В годы перемен возле каждой станции метро возникали рынки.

Олицетворяли они пущенную на самотек экономику страны. Продуктовые, вещевые, хозяйственные, технические, антикварные и прочие отношения принимали вид базаров, ярмарок, барахолок, блошиных и птичьих рынков.

Предварял каждый такой рынок живой коридор бабушек, предлагавших тот товар, который сподручней перехватить на ходу или по ходу. Все перевернулось с ног на голову, страна превратилась в одну сплошную барахолку.