Белый конверт

неприлично громко хлюпнул чая – Разделяя историю на эпохи, каждое поколение свое нынешнее выносит отдельно от других эпох, воображая в себе оригинальность и не допуская общность с прошлым, чувствуя начало чего то еще не понятного, но нового и непременно великого с себя. Ни в панихиде, ни в лечении нет надобности, не стоит прикидываться будто вот-вот. Все это старо, как и сам человек. Ведь счастье не рождает произведений, она самодостаточна. она упивается собой. произведения рождает страдание, она страдает своей неполноценностью, она хочет быть завершенной и рождает все новое и новое страдание.

И если наша культура в упадке, только потому, что мы не достаточно страдаем. Или не тем.

– чего ж  вы замаливать то бежите, коли все так, как и должно быть? аль увиденное личико никак забыть не можете?

–да ну. Так что ж, пора наверное – тяжело наклонился над столом. Встал – спасибо за это – показал пальцем на стол- и за то – высоко поднял брови. Будто хотел перебросить их через себя.

Пожал нам руки. ушел.

Сел на его место. Чашка с недопитым чаем. На краю стакана муха. Протирала лапки. Упала. Четно пыталась взмахнуть намокшими крилями.

– Задача церкви состояла в том что бы подстраивать слово божье под меняющегося человека, перемена эта всего лишь внешняя. от избалованности и не более, но в религии не существует внешнего, для нее весь ее образ является ее сутью. Церковь следующая за своим стадом, настолько далеко ушла от своих пастбищ, что перестала быть христианской.

 в один день реши мы следовать евангелию, увидели бы крушение нашего мира, основывающегося якобы на христианской морали. А все это монашества, к которому можно причислить и декаданс, являющийся современной, светской формой монашество, отвратительны они есть рабская любовь к жизни и страх признать счастье этого рабства. Почему же эти борцы с собственным я и презирающие жизнь, никогда не вспоминают о самоубийстве, к которому так охотно прибегают трусы? ее возможность превращает их страдание в фарс. они принимают условие игры: « есть только жизнь». – поглядел на стакан с мухой – хэ вишь мученица, а вот в дерме та не тонет.

Р

Ночь, стужа, мигающий фонарь, рыжее лицо в оранжевом свете, сигаретный дым, глупая улыбка, холодная рука.

– как тут дела? встречался сам знаешь с кем вчера. Место видное найти будет не проблема.

кладбище. Могильная плита. Сапёрная лопата. Тяжелая пропитанная утренним дождем земля.