Пульсация

Двумя часами позже Кулидж бродил знакомыми тропинками парка и утешал себя.

–Не нужна мне его чертова виза. Пойду к французам, те не откажут. Погуляю по Парижу недельку, а там махну до Кале, и до Англии через пролив. С российским паспортом только вплавь, ну ничего, найму лодку. А паспорт выброшу. Притворюсь полоумным стариком, и ничего мне не сделают. Хоть краем глаза успею увидеть родную землю.

Мечты воодушевили Кулиджа настолько, что он перестал думать о каком-либо задании. Он наплевал на него впервые за столько лет, и теперь новое, непривычное чувство полного отсутствия обязанностей опьяняло его.

Совесть не позволяла ему совсем не появляться в парке, но он бывал там все реже и реже. Было непривычно. Оказывается, он совершенно разучился находиться дома и сидеть на одном месте, поэтому продолжал гулять, просто в противоположном от ненавистного парка районе. Он удивился, как изменился и похорошел город, в котором он прожил столько лет, совершенно не замечая его. Когда была жива его жена, он иногда гулял в других местах, но после ее смерти вот уже десять лет, как не покидал места задания. И теперь не узнавал этих мест – новые дома, другие люди. Он чувствовал себя замшелым старцем, который спустился с гор и безнадёжно отстал от жизни.

–А здесь ничего. Симпатично, – с удивлением отметил он. Но, конечно, не так симпатично, как на вечно отпечатавшихся в памяти родных просторах.

Через месяц штамп французской визы стоял у него в паспорте. Кулидж даже удивился, он до последнего не верил, что ему позволят это сделать.

Когда билеты были куплены, чемоданы собраны, а до вылета оставалось несколько дней, Кулидж решил напоследок прогуляться по парку. Теперь он бродил по нему с лёгкой ностальгией, понимая, что это его последний визит к месту, которое было свидетелем его тихой жизни долгие годы. Но еще больше ему было горько от того, что он узнавал здесь каждую веточку, каждое деревце и каждую букашку – и вот на это он потратил всю свою жизнь. Не на удивительные приключения, от которых захватывает дух и кипит кровь – ведь он представлял работу шпиона другой, совсем другой, когда соглашался на нее.

Он мечтал быть как Джеймс Бонд – опасности, загадки, красивые женщины и дорогие машины. А вместо этого угрохал всю жизнь на то, чтобы запечатлеть в мозгу бестолковый парк в российской глубинке.

Кулидж с досадой поддел землю носком своих старых башмаков. Обычный бугорок, который он принял за муравейник или кротовый лаз, оказался жёстким.