Маг Многоцветья

Ее провожало лишь молчание. Еще немного – и они смогут это пережить, оставить позади. Они оттают, и снова заговорят, и застучат кружками о деревянные столы. И еще попросят спеть не одну песню, и гимн Богиням тоже, сегодня ведь Семивратье… И Инис споет. Разные песни, свои и чужие, и в чужих песнях тоже будет немного Инис. Да что там немного… Говорят ведь о ней, что она переиначивает на свой лад любую, самую заслушанную старую мелодию. Вроде то же самое – но совсем не то. Говорят, будто это волшебство… Только вот к магии музыка Инис не имела ни малейшего отношения.

– Инис! – она заметила отделившуюся от стены тень чуть раньше, чем ее окликнули. И поморщилась: голос был ей хорошо знаком, и означал он совершенно испорченное удовольствие от этого прекрасного темного неба, от этого прохладного ночного воздуха, от этого стрекота сверчков, что поднимался от земли – вверх, до звезд.

– Что тебе надобно, Ульн? – холодно спросила она.

Мужчина коротко рассмеялся. Он тоже неплохо знал этот враждебный тон, так что перешел сразу к делу, без предисловий.

– Продай мне эту песню, Инис.

– Насмешил, Ульн.

Он криво усмехнулся.

– А я ведь мог бы угрожать тебе. Как думаешь, Инис Верделл, здесь, в Рандаире, люди сильно обрадуются, узнав, что ты маг, да еще такого редкого типа, а, Знающая?

Инис передернула плечами. В ее алых глазах альбиноса не возникло ни малейшего страха.

– Не понимаю, о чем ты. Зато Белого менестреля Инис Верделл здесь знают весьма хорошо, хоть я в этих землях раньше почти не бывала.

– Правда твоя, – согласился Ульн. – Потому я, заметь, не пытался всерьез тебе угрожать, Знающая. Но я действительно хотел бы купить эту песню. Она великолепна.

– Я не продаюсь, – отрезала Инис. Отдать свою песню в чужие руки именно таким мерзким способом казалось неестественным и страшным, как продать часть собственного тела.

– И именно эту песню ты петь не будешь, Ульн. Оставь себе свои деньги, пригодятся.

Инис развернулась, собираясь вернуться в трактирный зал, пока раздражение не стало капать с нее, как вино с переполненной чаши.

– Постой, Знающая. Я ведь не деньги тебе предлагаю. Нечто куда более ценное.

Девушка на миг замерла у самой двери, хоть и решила твердо не слушать его бред.

– Я ведь знаю, в чем твоя слабость, Инис. О твоей любви к живым историям знаю. И знаю, где ты можешь прикоснуться к таким историям, что потом сможешь написать песню века. И не одну.